Послание цензору (Пушкин)

‎ Угрюмый сторож Муз, гонитель давний мой, Сегодня рассуждать задумал я с тобой. Не бойся: не хочу, прельщенный мыслью ложной, Цензуру поносить хулой неосторожной; Что нужно Лондону, то рано для Москвы. У нас писатели, я знаю, каковы; Их мыслей не теснит цензурная расправа, И чистая душа перед тобою права. ‎ Во-первых, искренно я признаюсь тебе, .mw-parser-output .linenum{position:absolute;width:15ex;text-align:right;font-style:normal;color:#a0a0f0;white-space:nowrap}.mw-parser-output .text .p3 .n000,.mw-parser-output .text .f18 .n000{margin-left:-21rem}.mw-parser-output .text .p2 .n000,.mw-parser-output .text .f16 .n000,.mw-parser-output .text .p3 .n00,.mw-parser-output .text .f18 .n00{margin-left:-19rem}.mw-parser-output .text .p1 .n000,.mw-parser-output .text .f14 .n000,.mw-parser-output .text .p2 .n00,.mw-parser-output .text .f16 .n00,.mw-parser-output .text .p3 .n0,.mw-parser-output .text .f18 .n0{margin-left:-17rem}.mw-parser-output .text .n000,.mw-parser-output .text .pp .n000,.mw-parser-output .text .f12 .n000,.mw-parser-output .text .p1 .n00,.mw-parser-output .text .f14 .n00,.mw-parser-output .text .p2 .n0,.mw-parser-output .text .f16 .n0,.mw-parser-output .text .p3 .nn,.mw-parser-output .text .f18 .nn{margin-left:-15rem}.mw-parser-output .text .n00,.mw-parser-output .text .p0 .n000,.mw-parser-output .text .f10 .n000,.mw-parser-output .text .pp .n00,.mw-parser-output .text .f12 .n00,.mw-parser-output .text .p1 .n0,.mw-parser-output .text .f14 .n0,.mw-parser-output .text .p2 .nn,.mw-parser-output .text .f16 .nn,.mw-parser-output .text .p3 .n1,.mw-parser-output .text .f18 .n1{margin-left:-13rem}.mw-parser-output .text .n0,.mw-parser-output .text .p00 .n000,.mw-parser-output .text .f8 .n000,.mw-parser-output .text .p0 .n00,.mw-parser-output .text .f10 .n00,.mw-parser-output .text .pp .n0,.mw-parser-output .text .f12 .n0,.mw-parser-output .text .p1 .nn,.mw-parser-output .text .f14 .nn,.mw-parser-output .text .p2 .n1,.mw-parser-output .text .f16 .n1,.mw-parser-output .text .p3 .n2,.mw-parser-output .text .f18 .n2{margin-left:-11rem}.mw-parser-output .text .nn,.mw-parser-output .text .p000 .n000,.mw-parser-output .text .f6 .n000,.mw-parser-output .text .p00 .n00,.mw-parser-output .text .f8 .n00,.mw-parser-output .text .p0 .n0,.mw-parser-output .text .f10 .n0,.mw-parser-output .text .pp .nn,.mw-parser-output .text .f12 .nn,.mw-parser-output .text .p1 .n1,.mw-parser-output .text .f14 .n1,.mw-parser-output .text .p2 .n2,.mw-parser-output .text .f16 .n2,.mw-parser-output .text .p3 .n3,.mw-parser-output .text .f18 .n3{margin-left:-9rem}10 Не редко о твоей жалею я судьбе: Людской бессмыслицы присяжный толкователь, Хвостова, Буниной единственный читатель, Ты вечно разбирать обязан за грехи То прозу глупую, то глупые стихи. Российских авторов нелегкое встревожит: Кто английской роман с французского преложит, Тот оду сочинит, потея да кряхтя, Другой трагедию напишет нам шутя — До них нам дела нет; а ты читай, бесися, 20 Зевай, сто раз засни — а после подпишися. ‎ Так, цензор мученик; порой захочет он Ум чтеньем освежить; Руссо, Вольтер, Бюфон, Державин, Карамзин манят его желанье, А должен посвятить бесплодное вниманье На бредни новые какого-то враля, Которому досуг петь рощи да поля, Да связь утратя в них, ищи ее с начала, Или вымарывай из тощего журнала Насмешки грубые и площадную брань, 30 Учтивых остряков затейливую дань. ‎ Но цензор гражданин, и сан его священный: Он должен ум иметь прямой и просвещенный; Он сердцем почитать привык алтарь и трон; Но мнений не теснит и разум терпит он. Блюститель тишины, приличия и нравов, Не преступает сам начертанных уставов, Закону преданный, отечество любя, Принять ответственность умеет на себя; Полезной Истине пути не заграждает, 40 Живой поэзии резвиться не мешает. Он друг писателю, пред знатью не труслив, Благоразумен, тверд, свободен, справедлив. ‎ А ты, глупец и трус, что делаешь ты с нами? Где должно б умствовать, ты хлопаешь глазами; Не понимая нас, мараешь и дерешь; Ты черным белое по прихоти зовешь; Сатиру пасквилем, поэзию развратом, Глас правды мятежом, Куницына Маратом. Решил, а там поди, хоть на тебя проси. 50 Скажи: не стыдно ли, что на святой Руси, Благодаря тебя, не видим книг доселе? И если говорить задумают о деле, То, славу русскую и здравый ум любя, Сам государь велит печатать без тебя. Остались нам стихи: поэмы, триолеты, Баллады, басенки, элегии, куплеты, Досугов и любви невинные мечты, Воображения минутные цветы. О варвар! кто из нас, владельцев русской лиры, 60 Не проклинал твоей губительной секиры? Докучным евнухом ты бродишь между Муз; Ни чувства пылкие, ни блеск ума, ни вкус, Ни слог певца Пиров, столь чистый, благородный — Ничто не трогает души твоей холодной. На всё кидаешь ты косой, неверный взгляд. Подозревая всё, во всем ты видишь яд. Оставь, пожалуй, труд, ни мало не похвальный: Парнасс не монастырь и не гарем печальный. И право никогда искусный коновал 70 Излишней пылкости Пегаса не лишал. Чего боишься ты? поверь мне, чьи забавы — Осмеивать Закон, правительство иль нравы, Тот не подвергнется взысканью твоему; Тот не знаком тебе, мы знаем почему — И рукопись его, не погибая в Лете, Без подписи твоей разгуливает в свете. Барков шутливых од тебе не посылал, Радищев, рабства враг, цензуры избежал, И Пушкина стихи в печати не бывали; 80 Что нужды? их и так иные прочитали. Но ты свое несешь, и в наш премудрый век Едва ли Шаликов не вредный человек. За чем себя и нас терзаешь без причины? Скажи, читал ли ты Наказ Екатерины? Прочти, пойми его; увидишь ясно в нем Свой долг, свои права, пойдешь иным путем. В глазах монархини сатирик превосходный Невежество казнил в комедии народной, Хоть в узкой голове придворного глупца 90 Кутейкин и Христос два равные лица. Державин, бич вельмож, при звуке грозной лиры Их горделивые разоблачал кумиры; Хемницер Истину с улыбкой говорил, Наперсник Душеньки двусмысленно шутил, Киприду иногда являл без покрывала — И никому из них цензура не мешала. Ты что-то хмуришься; признайся, в наши дни С тобой не так легко б разделались они? Кто ж в этом виноват? перед тобой зерцало: 100 Дней Александровых прекрасное начало. Проведай, что в те дни произвела печать. На поприще ума нельзя нам отступать. Старинной глупости мы праведно стыдимся, Ужели к тем годам мы снова обратимся, Когда никто не смел Отечество назвать, И в рабстве ползали и люди, и печать? Нет, нет! оно прошло, губительное время, Когда Невежества несла Россия бремя. Где славный Карамзин снискал себе венец, 110 Там цензором уже не может быть глупец… Исправься ж: будь умней и примирися с нами. ‎ «Всё правда, — скажешь ты, — не стану спорить с вами: Но можно ль цензору по совести судить? Я должен то того, то этого щадить. Конечно, вам смешно — а я нередко плачу, Читаю да крещусь, мараю на удачу — На всё есть мода, вкус; бывало, на пример, У нас в большой чести Бентам, Руссо, Вольтер, А нынче и Милот попался в наши сети. 120 Я бедный человек; к тому ж жена и дети…» ‎ Жена и дети, друг, поверь — большое зло: От них всё скверное у нас произошло. Но делать нечего; так если невозможно Тебе скорей домой убраться осторожно, И службою своей ты нужен для царя, Хоть умного себе возьми секретаря.