Нине (Мюссе; Апухтин)

Что, чернокудрая с лазурными глазами, Что, если я скажу вам, как я вас люблю? Любовь, вы знаете, есть кара над сердцами, Я знаю: любящих жалеете вы сами… Но, может быть, за то я гнев ваш потерплю. Что, если я скажу, как много мук и боли Таится у меня в душевной глубине? Вы, Нина, так умны, что часто против воли Всё видите насквозь: печаль и даже боле… «Я знаю», — может быть, ответите вы мне. Что, если я скажу, что вечное стремленье Меня за вами мчит, назло расчетам всем? Тень недоверия и легкого сомненья Вам придают еще ума и выраженья… Вы не поверите мне, может быть, совсем. Что, если вспомню я все наши разговоры Вдвоем пред камельком в вечерней тишине? Вы знаете, что гнев меняет очень скоро В две ярких молнии приветливые взоры… Быть может, видеть вас вы запретите мне. Что, если я скажу, что ночью в час тяжелый Я плачу и молюсь, забывши целый свет… Когда смеетесь вы, вы знаете, что пчелы В ваш ротик, как в цветок, слетят гурьбой веселой… Вы засмеетеся мне, может быть, в ответ. Но нет, я не скажу. Без мысли признаваться Я в вашу комнату иду, как верный страж; Могу там слушать вас, дыханьем упиваться, И будете ли вы отгадывать, смеяться — Мне меньше нравиться не может образ ваш. Глубоко я в душе таю любовь и муки, И вечером, когда к роялю вы в мечтах Присядете, ловлю я пламенные звуки, А если в вальсе вас мои обхватят руки, Вы, как живой тростник, сгибаетесь в руках. Когда ж наступит ночь и дома, за замками Останусь я один, для миру глух и нем, — О, всё я вспомню, всё ревнивыми мечтами — И сердце гордое, наполненное вами, Раскрою, как скупой, не видимый никем. Люблю я и храню холодное молчанье, Люблю и чувств своих не выдам напоказ, И тайна мне мила, и мило мне страданье, И мною дан обет любить без упованья, Но не без счастия: я здесь — я вижу вас. Нет, мне не суждено быть, умирая, с вами И жить у ваших ног, сгорая, как в огне… Но… если бы любовь я высказал словами, Что, чернокудрая с лазурными глазами, О что, о что тогда ответили б вы мне?