Старый хлам (Майков)

В мебельной лавчонке, в старомодном хламе, Старые портреты в полинялой раме. Всё-то косы, пудра, мушки и румяны, Через плечи ленты, с золотом кафтаны: Дней давно минувших знатные вельможи — Полны и дородны, жир сквозит под кожей. Между ними жены с лебединой шеей: Грудь вперед, как панцирь, мрамора белее, Волосы горою над челом их взбиты, Перьями, цветами пышно перевиты… И во всех-то лицах выразил искусно Гордость ловкий мастер… И смешно, и грустно! Кто они такие? Этих лиц не видно В пышных галереях, где почет завидный Век наш предкам добрым воздает исправно, Где живут в портретах старины недавной Главные актеры, главные актрисы… Эти ж, видно, были веку лишь кулисы! Высших потешали пошлым обезьянством, Низших угнетали мелочным тиранством; А сошли со сцены — всем вдруг стали чужды, И до их портретов никому нет нужды, И стоят у лавки, точно как привратник, Старая кокетка, ветреный развратник!.. Не — вот лик знакомый, и свежее краски… Скоро ж до печальной дожил он развязки! Грубо намалеван — а ведь образ чудный! И его никто-то, в час развязки трудной, Не сберег от срама, — и свезен жидами Он с аукциона вместе с зеркалами!.. Крышку ль над прекрасной гроб уже захлопнул? Биржа ль изменила? откуп, что ли, лопнул?.. В Риме и Афинах Фрины были, Лиды, Ветреные жрицы пламенной Киприды; Но с Кипридой музы в двери к ним влетали, И у них Сократа розами венчали… Злая Мессалина, в диком сладострастье, В Вандале косматом обнимала счастье… Ныне чужды музам корифейки оргий; Чужды Мессалинам страстные восторги; Через них карьеру созидают франты, И связей и денег ищут спекулянты… Узнаю в портрете этом я торговку! Вряд ли разрешала страсть у ней снуровку; Но она немало жертв с сумой пустила, И еще робевших воровать учила! Помню я, бывало, как сидит в театре — Ей партер дивится, точно Клеопатре. Плечи восковые, голова Медеи, Смоляные косы сплетены, как змеи; Руку на коленях на руку сложивши, Смотрит исподлобья, губу закусивши, И из полумрака, в углубленьи ложи, Точно выбирает жертву в молодежи, — Так вот и казалось — кинется тигрица!.. Не любви, а денег жаждала блудница! |до 1856