Вихрь (А. Майков)

Отрывок Полн черных дум, я в поле проходил, И вдруг, среди истомы и тревоги, Неистовым настигнут вихрем был. Средь тучи пыли, поднятой с дороги, Древесные кружилися листы, Неслись снопы, разметанные стоги, Деревьев ветви, целые кусты. Стада, блея́ и головы понуря, Помчались; рёв и вой средь темноты Такой поднялся, что, глаза зажмуря, Я побежал и думал, что разбить Иль вымести хотела землю буря. Мгновенно дум моих порвалась нить. Попавши в круть и силяся напрасно Запорошённые глаза открыть, Я вспомнил Дантов адский вихрь ужасной, Который гнал, крутя, как лист в лугу, Теней погибших вечно сонм злосчастной. И что же? Вдруг я слышу на бегу, Что не один я схвачен адской кручей И волочусь в безвыходном кругу. На миг открыв глаза, сквозь вихорь жгучий Я множество узрел голов и лиц, Одежд, как парус бившихся летучий, Взбесившихся коней, в пыли возниц, Детей и женщин, подымавших руки Из-под колёс разбитых колесниц. Лишь по устам, открытым в страшной муке, Я понимал, что все они вопят, Но вихорь вырывал из уст их звуки, И мчал он их, как щепки водопад... Я вдруг попал в затишье за скалою, И провожать бегущих мог мой взгляд. И видел я: тяжёлою стопою, Как мчатся в страхе по полю быки И между них телята ― хвост строкою, ― Бежали юноши и старики. Над ними вихрь кружил листы бумаги И рвал с голов седые парики... Педантов вмиг узнал я в сей ватаге: Их жалкий круг когда-то охранял Наук святыню и, в слепой отваге, Дорогу к ней народу преграждал… За ними вслед ― исчадье канцелярий ― Дельцов, пройдох печальный сонм бежал… Тут были мопсов морды, волчьи хари, И головы ушастых лошаков, И Зевс миров подьяческих, и парий. Их точно гнал незримый рой бесо́в. Один толстяк упал, изнемогая, Но вихрь его, средь пыльных облаков, То вниз, то вверх кидал, как мяч швыряя; Другому же блудница на плеча Повисла, как вампир, его кусая: Он бил её, зубами скрежеща… За ними дам толпы́, в наряде бальном, В венках из роз, в гирляндах из плюща, Как будто плыли в вальсе музыкальном, Подобные летящим лебедям Над синей степью к о́зерам зеркальным, И франтов рой бежал по их следам, Толкаяся и руки простирая За улетающей толпою дам, Так спугнутых домашних уток стая Бежит по пруду, шлёпая крылом И взвиться в воздух силы напрягая… Но вихорь стал ещё сильней потом, Опять толпы́ помчались в урагане, Как армии в дыму пороховом. Как в разноцветном, огненном фонтане, И голубых и алых лент цвета Передо мной мелькали, как в тумане. Я чувствовал: страшна́ та высота, С которой вихрь низвергнул сих несчастных… Но вдруг, смотрю, яснеет темнота, И пыли столб, и с ним толпа безгласных И жалких жертв в клубящемся песке, Весь просиял в отливах света красных, И в белой ризе, крест держа в руке, Мастистый старец стал перед толпами, Как каменный утёс в упор реке. Он вопиял: «Покайтесь!» ― и перстами Указывал на город… Я взглянул ― И онемел… Огонь, клубясь волнами, Над городом всё небо обогнул. Из дыма искры сыпались, как семя От веяла, ― и вдруг, сквозь треск и гул, С небес раздался глас: «Приспело время! Се тот, кого забыли вы! Долой, О блудное и ветреное племя!» Я в ужасе упал полуживой.