Неразделённость (Несмелов)

Еще сиял огнями Трианон, Еще послов в торжественном Версале Король и королева принимали, — Еще незыблемым казался трон. И в эти дни на пышном маскараде, Среди цыганок, фавнов и химер, Прелестнице в пастушеском наряде Блестящий был представлен кавалер. Судьба пастушке посылала друга, — Одна судьба лишь ведала о том, Что злые силы собирает вьюга Над мирным Трианоновским дворцом; Что все утехи отпылают скоро, Что у пастушки в некий день один — Единственной останется опорой Вот этот скандинавский дворянин; Что смерть близка и тенью ходит рядом, Что слезы жадно высушит тюрьма, А дворянин глядел спокойным взглядом, Бестрепетным, как преданность сама. Шептались справа и шептались слева, Но, как в глубинах голубых озер, В его глазах топила королева Свой восхищенный и влюбленный взор. Пришли года, чужда была им милость. Взревела буря, как безумный зверь, Но в Тюельри, где узница томилась, Любовь открыла потайную дверь. И в ночь, в канун, суливший гильотину, Перед свечой, уже в лучах зари, Послала королева дворянину Привет последний из Консьержери. В чудесной нераздельности напева Закончили они свой путь земной: Казненная народом королева И дворянин, растерзанный толпой.