Ответ (Богатков)

Граф Бенкендорф, усилить не желая Неловким словом государев гнев, Под округлённым взором Николая Стоял, в молчании оцепенев. Был царский лик от раздраженья серым, Тряслась, как студень, полная щека: «Нет, он не смеет зваться офицером Лейб-гвардии гусарского полка». Он вольнодумство прививал солдатам… И государь добавил про себя: «Как те, что бунтовали в двадцать пятом, В конце второй недели декабря». Царю вдруг показалось — в вечер мглистый Вновь в Петербурге за Россию-мать Бокалы подымают декабристы, Чтоб утром сабли за неё поднять. Царь обратился к графу: «Ваша светлость, Заслуживает Лермонтов того, Чтоб Мы за вольнодумство и за дерзость В Сибирь навечно выслали его…» Граф осторожно подсказал решенье: «А на Кавказ не лучше ль бунтаря?..» И государь, поразмышляв мгновенье, Надменно ухмыльнулся, говоря: «Возможно, горцы этого корнета Убьют иль в плен он сдастся, оплошав. Что ж, значит, такова судьба поэта, А мы судьбе мешать не будем, граф!..» О высылке их автора условясь, Стихи небрежно поднял Бенкендорф И, иронически повысив голос, Прочёл царю последнюю из строф. Тот слушал, милостиво улыбаясь, Качая головою в такт, но вдруг Нахмурился, смятенье скрыть стараясь, А граф бумагу выпустил из рук. Они себя почувствовали, словно Им в лица, зная смертный свой удел, Поэт, не разжимая губ бескровных, С презрением и гневом посмотрел. Как бы в ответ их гнусному условью, Звучал конец, взволнован и суров: «И вы не смоете всей вашей чёрной кровью Поэта праведную кровь…»