Голуби (Багрицкий)

Весна. И с каждым днем невнятней Травой восходит тишина, И голуби на голубятне, И облачная глубина. Пора! Полощет плат крылатый — И разом улетают в гарь Сизоголовый, и хохлатый, И взмывший веером почтарь. О, голубиная охота, Уже воркующей толпой Воскрылий, пуха и помета Развеян вихрь над головой! Двадцатый год! Но мало, мало Любви и славы за спиной. Лишь двадцать капель простучало О подоконник жестяной. Лишь голуби да голубая Вода. И мол. И волнолом. Лишь сердце, тишину встречая, Всё чаще ходит ходуном... Гудит година путевая, Вагоны, ветер полевой. Страда распахнута другая, Страна иная предо мной! Через Ростов, через станицы, Через Баку, в чаду, в пыли,— Навстречу Каспий, и дымится За черной солью Энзели. И мы на вражеские части Верблюжий повели поход. Навыворот летело счастье, Навыворот, наоборот! Колес и кухонь гул чугунный Нас провожал из боя в бой, Чрез малярийные лагуны, Под малярийною луной. Обозы врозь, и мулы — в мыле, И в прахе гор, в песке равнин, Обстрелянные, мы вступили В тебя, наказанный Казвин! Близ углового поворота Я поднял голову — и вот Воскрылий, пуха и помета Рассеявшийся вихрь плывет! На плоской крыше плат крылатый Полощет — и взлетают в гарь Сизоголовый, и хохлатый, И взмывший веером почтарь! Два года боя. Не услышал, Как месяцы ушли во мглу: Две капли стукнули о крышу И покатились по стеклу... Через Баку, через станицы, Через Ростов — назад, назад, Туда, где Знаменка дымится И пышет Елисаветград! Гляжу: на дальнем повороте — Ворота, сад и сеновал; Там в топоте и конском поте Косматый всадник проскакал. Гони! Через дубняк дремучий, Вброд или вплавь гони вперед! Взовьется шашка — и певучий, Скрутившись, провод упадет... И вот столбы глухонемые Нутром не стонут, не поют. Гляжу: через поля пустые Тачанки ноют и ползут... Гляжу: близ Елисаветграда, Где в суходоле будяки, Среди скота, котлов и чада Лежат верблюжские полки. И ночь и сон. Но будет время — Убудет ночь, и сон уйдет. Загикает с тачанки в темень И захлебнется пулемет... И нива прахом пропылится, И пули запоют впотьмах, И конница по ржам помчится — Рубить и ржать. И мы во ржах. И вот станицей журавлиной Летим туда, где в рельсах лег, В певучей стае тополиной, Вишневый город меж дорог. Полощут кумачом ворота, И разом с крыши угловой Воскрылий, пуха и помета Развеян вихрь над головой. Опять полощет плат крылатый, И разом улетают в гарь Сизоголовый, и хохлатый, И взмывший веером почтарь! И снова год. Я не услышал, Как месяцы ушли во мглу. Лишь капля стукнула о крышу И покатилась по стеклу... Покой! И с каждым днем невнятней Травой восходит тишина, И голуби на голубятне, И облачная глубина... Не попусту топтались ноги Чрез рокот рек, чрез пыль полей, Через овраги и пороги — От голубей до голубей!