Благая весть (Эллис)

О лебедь белый Лоэнгрина, ты мне приснился в поздний час, когда свершилась дня кончина, свет гаснул, гаснул и угас. Повсюду, как в покое царском, торжествовала тишина, и о Людовике Баварском грустила верная Луна. Но там, где в стройную колонну сливался золотой поток, не выплыл ты, влача по лону свой зачарованный челнок. Ты, раненый стрелой заката, широко крылья распластал и в славный замок Mons-Salvata с прощальной песней отлетал… Тогда в безмолвии великом, распавшись, замок потонул, но тайно Кто-то, светлый ликом, в окне высоком мне кивнул. И грудь лаская и печаля, пронесся шепот впереди; «Мы ждем иного Парсифаля, и близок час… Молись и жди!»