Чары ночи (Эллис)

Уж поздно… Вот слуга, дымя свечой своею, Ведет меня в приют, избранный мной… Я прохожу за ним неспешною стопой За галереей галерею… Ложуся на кровать, и вдруг со всех сторон Резные львы в меня вперили взоры, И тени пестрые ложатся вкруг на шторы Готических окон. В дремотном забытьи, исполнен суеверья, Я жадно пью волшебный дар луны… Вдруг шорох… так порой орел средь тишины Теребит крепким клювом перья. Чу, отдаленный гул… Я словно различаю Удары дружные молотящих цепов, Деревьев треск и звон тяжелых топоров… Забыв отрадный сон, я ухо напрягаю,— Гул ширится, растет, вот с грохотом катится, Запряжена драконом огневым, Перед окном моим громада-колесница, И, тяжело дыша, змей изрыгает дым… Промчалась… вот скользнул пронзительный свисток, Как вопль отчаянья средь тишины могильной, То — поезд пролетел… и легкий ветерок Развеял по лугам и стук, и дым обильный. В ответ на гул ночной чуть дребезжит окно, Под крышкой пыльною запели клавесины, В портретах дрогнуло чуть видно полотно, И покачнулися картины. Дрожит бестрепетный охотник Актеон, Диана губки поджимает, Известка сыплется с карниза и окон И чуть часов не разбивает… И снова тишина… на потолке Молчанье Сложило медленно два трепетных крыла, И ночь, послав ответ на горькое рыданье. Закуталась и спит, спокойна и светла… Но сердце бедное не может спать, тоскуя. Ему мерещится и свист, и шумный бег, Как будто перед ним, рыдая и бунтуя, Проносится еще один безумный век!