Дым (Эллис)

Воздушно-облачный, неверный, как мечтанья, над грязным городом, где вечен смрад и гул, легко-телесные он принял очертания и, в синеву небес вливаясь, утонул. Он уплывает ввысь, туда, навстречу снегу, чтоб с ним соткать одну серебряную нить, и землю белую и снежных тучек негу в один серебряный напев соединить. Он каждый миг иной, он бледное дыхание под тяжким саваном затихнувшей земли, его излучины, порывы, колыханье возводят новый мир в лазоревой дали; как жизнь богата их и как их смерть богата! Смотри, как мчатся вдаль крылатые ладьи за далью золотой, туда, в страну заката… Вот снова замерли в бессильном забытьи. Им нет нигде пути, им нет нигде запрета, они печаль земли возносят до луны, то удлиняются, как призрак минарета, то развеваются, как утренние сны. Им свят один закон — безбрежный мир свободы, нет их причудливей, нет в мире их вольней: едва протянуты готические своды, уж мир классических воздвигся ступеней, дым ластится к земле волнистый, оживленный, то увядает вдруг, как вянут паруса, растет над лесом крыш воздушною колонной, но умирать уходит в небеса!