Великий инквизитор (Эллис)

Простой сутаною стан удлиняя тощий, смиренный, сумрачный — он весь живые мощи, лишь на его груди великолепный крест сверкает пламенем холодных, мертвых звезд. Остыв, сжигает он, бескровный, алчет крови, и складка горькая легла на эти брови. И на его святых, страдальческих чертах печать избранника, отверженника страх; ему, подвижнику, вручен на труд великий огонь светильника святого Доминика, и уготована божественная честь,— он весь — спокойная, рассчитанная месть. Плоть грешников казня, он голубя безгневней, он Страшного Суда вершит прообраз древний. И мановением державного жезла он всю Вселенную испепелит дотла. Хоть, мудрый, знает он, что враг Христа проклятый наложит черные и на него стигматы, и братии тысячи сжигая, знает он, что много тысяч раз он будет сам сожжен. Запечатлев в веках свой лик ужасной славой, ждет с тайной радостью он свой конец кровавый. И чтит в себе свой сан высокий палача и дланью Господа подъятого бича. Ступени алтаря отдав безумно трону, он посохом подпер дрожащую корону, но верный раб Христов, Господен верный пес всех им исторгнутых он не залижет слез. Он поборол в себе все страсти, все стихии, песнь колыбельная его: «Ave Maria!..» О, да, он был другим, над ним в часы скорбей парили Ангелы и стаи голубей, он знал блаженство слез и кроткой благостыни, мир одиночества и голоса в пустыне, когда ему весь мир казался мудро-прост, когда вся жизнь была молитва, труд и пост. И зароненные рукой Пречистой Девы в его душе цвели нетленные посевы; когда его простым словам внимали львы, склонив мечтательно роскошные главы; он пил, как влагу, звезд холодное мерцанье, он ведал чистые восторги созерцанья. Благословляя все, он, как Франциск Святой, был обручен навек лишь с Дамой Нищетой. И он вернулся к нам… С тех пор ему желанно лишь «Откровение» Святого Иоанна. И вот, отверженный, как новый Агасфер, он в этот мир низвел огонь небесных сфер. И вот за Бога мстя, он мстит, безумец, Богу, пытаясь одолеть тревогою тревогу. Но злые подвиги, как черных четок ряд обвили грудь его, впиваются, горят. Над ним поникнул Крест и в нем померкла Роза, вокруг зиянье тьмы, дыхание мороза, и день и ночь над ним безумствует набат и разверзается неотвратимый Ад!..