Возмездие (Эллис)

Вечернюю молитву сотворя, забылся я, храним ее лампадой, овеяна вечернею прохладой она померкла, кротко, как заря; И тихий сон ступил за круг лампады; но не дремал лукавый Демон мой, змеиный жезл он вдруг простер над тьмой и далеко раздвинул все преграды. Пугливо тьмы отхлынул океан, и брачное очам предстало ложе: на нем она, чей лик. как образ Божий; с ней тот. кто не был звездами ей дан. И к ней припав горячими губами. он жадно пил священное вино, дрожа, как тать, и не было дано им светлого безумья небесами. Как пес голодный, как ночной шакал, он свой любовный долг творил украдкой, на миг упившись пищей горько-сладкой, как червь тянулся и опять алкал. Она же вся безвольно и бесстыдно, покорная змеиному жезлу, изнемогла от слез, но было видно, как, вспыхнув, взор пронизывает мглу. Я возопил к нему: «Хулитель дерзкий! спеши мой взор навек окутать в тьму!» Смеялся он, но, мнилось, были мерзки их ласки и проклятому, ему. Тогда в душе возникнул голос строгий: «То высшего возмездья торжество! то вещий сон, тебе отныне боги навек даруют в спутники его. ты, осквернивший звездные чертоги, ты, в женщине узревший божество!..»