Запустение (Боратынский)

Я посетил тебя, пленительная сень, Не в дни весёлые живительного Мая, Когда, зелёными ветвями помавая, Манишь ты путника в свою густую тень; Тобою бережно взлелеянных цветов: В осенней наготе стояли дерева Хрустела под ногой замёрзлая трава, И листья мёртвые волнуяся шумели! Но не весеннего убранства я искал, Душой задумчивый, медлительно я шёл С годов младенческих знакомыми тропами; Художник опытный их некогда провёл. Увы, рука его изглажена годами! Стези заглохшие, мечтаешь, пешеход Случайно протоптал. Сошёл я в дол заветный, Дол, первых дум моих лелеятель приветный! Пруда знакомого искал красивых вод, Искал прыгучих вод мне памятной каскады: Толпою полетят виденья прежних дней… Вотще! лишённые хранительной преграды, Приют хозяйственный в нём улья обрели, И лёгкая тропа исчезла предо мною. Ни в чём знакомого мой взор не обретал! Но вот, по-прежнему, лесистым косогором, Дорожка смелая ведёт меня… обвал И глубь нежданную измерил грустным взором, С недоумением искал другой тропы. И в прахе перед ней лежат её столпы, Тяжёло-каменный, постигнут разрушеньем Бывало, в летний зной прохлады полный свод! Что ж? пусть минувшее минуло сном летучим! Ещё прекрасен ты, заглохший Элизей. Тот не был мыслию, тот не был сердцем хладен, Их своенравный бег тропам сим указал, Кто, преклоняя слух к таинственному шуму Сих клёнов, сих дубов, в душе своей питал Давно кругом меня о нём умолкнул слух, Прияла прах его далёкая могила, Мне память образа его не сохранила, Но здесь ещё живёт его доступный дух; Он вдохновением волнуется во мне, Он славить мне велит леса, долины, воды; Он убедительно пророчит мне страну, Где я наследую несрочную весну, Где разрушения следов я не примечу, Где в сладостной сени невянущих дубров,