Тьма (Байрон; Михаловский)

(Из Байрона) Я видел сон, как будто на-яву: Погаснуло сияющее солнце, По вечному пространству, без лучей И без путей, блуждали мрачно звезды; И в пустоте безлунной шар земной Беспомощно повиснул, леденея. С часами дня не появлялся день, И в ужасе от тьмы, объявшей землю, Забыли о страстях своих сердца, Оцепенев в одной мольбе — о свете. И от огней не отходил народ; И троны и чертоги государей, И хижины, и всякие жилища Разобраны все были на костры, И города до пепла выгорали. Вокруг своих пылающих домов Владельцы их сходились, чтоб друг другу Взглянуть в лицо; счастливы были те, Что жили близ волканов пламеневших; Надеждой лишь поддерживался мир. Зажгли леса; но пламя истощалось Час от часу; сгорая, дерева Валилися и угасали с треском — И снова все тонуло в черной тьме. Чело людей при умиравшем свете, При отблесках последнего огня, Вид призрачный какой-то принимало. Одни из них лежали на земле И плакали, закрыв лицо; другие, Уткнувшися в ладони головой, Сидели так, с бессмысленной улыбкой, Иль, суетясь, пытались поддержать Огонь костров, или, с безумным страхом, На тусклые смотрели небеса, — На пелену скончавшегося мира, — И падали на прах земли опять, С проклятьями, и скрежетом, и стоном. И слышен был крик диких птиц, — в испуге Они теперь метались по земле И хлопали ненужными крылами; Из логовищ шли к людям, присмирев, С боязнию, свирепейшие звери; И змеи средь толпы вились, шипя, Но не вредя, — их убивали в пищу. Война, было умолкшая на миг, Теперь опять свирепо возгорелась; Тут кровь была ценою за еду, Особняком тут каждый насыщался, В молчании угрюмом; никакой Любви уже не оставалось в мире,