Первое письмо (Северянин)

Живет по-прежнему Париж, Грассирующий и нарядный, Где если и не «угоришь», То, против воли, воспаришь Душою, даже безотрадной. Буквально все как до войны, И charme все тот же в эксцессере; На карточках запретных серий, Как прежде, женщины стройны, — Стройней «натур», по крайней мере… И в «Призраках» его разнес Тургенев все-таки напрасно: Здесь некрасивое прекрасно, И ценны бриллианты слез, И на Монмартре Аполлон — Абориген и завсегдатай. Жив «Современный Вавилон», Чуть не разрушенный когда-то… Там к Наслажденью семафор Показывает свет зеленый, И лириков король, Поль Фор, Мечтает о волне соленой, Усевшись в цепком кабаке, Тонущем в крепком табаке, Где аргентинское танго Танцует родина Пого. Столица мира! Город-царь! Душа, исполненная транса! Ты положила на алтарь Гражданство Анатоля Франса. Вчера в Jardin des Tuileries Я пробродил до повечерья: С ума сводящая esprits, И paradis, и просто перья… Кабриолеты, тильбюри, «Бери авто и тюль бери, И то, что в тюле»… Я пари Держу: так все живут в Paris. Однако бросим каламбур, Хотя он здесь вполне уместен. О, как пьянительно-прелестен Язык маркизы Помпадур! Люблю бродить по Lauriston (Поблизости от Трокадэро), Вдоль Сены, лентящейся серо, К Согласья площади. Тритон И нимфы там взнесли дельфинов, Что мечут за струей струю. Египет знойный свой покинув, Спит обелиск в чужом краю. Чаруен Тюльерийский сад, Где солнце плещется по лицам, Где все Людовиком-Филиппом До сей поры полно. Грустят Там нифы темные, и фавны Полустрашны, палузабавны. Деревья в кадках, как шары Зеленокудрые. Боскеты Геометричны. И ракеты Фраз, смеха и «в любовь игры»! О, флирт, забава парижанок, Ты жив, куда ни посмотри! В соединении с causerie — Ты лишь мечта для иностранок… Стою часами у витрин. Чего здесь нет! — и ананасы, И персики, и литры вин, Сыры, духи, табак. Для кассы Большой соблазн и явный вред, Но неизвестен здесь запрет. Притом, заметьте, скромность цен: Дороже лишь в четыре раза, Чем до войны. И эта фраза Мне мелодична, как «Кармен». Здесь, кстати, все, что ни спроси Из музыки, к твоим услугам, И снова музыкальным плугом Вспахал мне сердце Дебюсси… А «Клеопатра», Жюль Масснэ? «Манон», «Таис», «Иродиада»? По этим партитурам рада Душа проделать petite tournee (Тут мне припомнился Кюи, Масснэ «расслабленным Чайковским» Назвавший. С мнением «таковским» Понятья борются мои). На всем незримое клеймо: «Здесь жизнь — как пламя, а не жижа». — Я лишь пересказал письмо, Полученное из Парижа.