Тебе, моя красавица! (Северянин)

Ариадниной мамочке Вуаль светло́-зеленая с сиреневыми мушками Была слегка приподнята над розовыми ушками. Вуаль была чуть влажная, она была чуть теплая, И ты мне улыбалася, красивая и добрая… Смотрела в очи ласково, смотрела в очи грёзово, Тревожила уснувшее и улыбалась розово. И я не слышал улицы со звонами и гамами, И сердце откликалося взволнованными гаммами. Шла ночь, шурша кокетливо и шлейфами, и тканями, Мы бархатною сказкою сердца друг другу ранили. Атласные пожатия… рождения и гибели… Отливы… содрогания… кружения и прибыли… Да разве тут до улицы со звонами и шумами?! Да разве тут до города с пытающими думами?! Кумирню строил в сердце я, я строил в сердце па́годы… Ах, губки эти алые и сочные, как ягоды! Расстались… для чего, спроси… я долго грезил в комнате… О, глазки в слезках-капельках, мои глаза вы помните? Вы помните? вы верите? вы ждете! вы, кудесные! Они неповторяемы, мгновенности чудесные!.. Я требую настойчиво, приказываю пламенно: Исчезни, всё мне чуждое! исчезни, город каменный! Исчезни всё гнетущее! исчезни, вся вселенная! Всё краткое! всё хрупкое! всё мелкое! всё тленное! А мы, моя красавица, утопимся в забвении, Очаровав порывностью бесстрасное мгновение!.. |Январь 1910