Тринадцатая (новелла — Северянин)

У меня дворец двенадцатиэтажный, У меня принцесса в каждом этаже, Подглядел-подслушал как-то вихрь протяжный, — И об этом знает целый свет уже. Знает, — и прекрасно! сердцем не плутую! Всех люблю, двенадцать, — хоть на эшафот! Я настрою арфу, арфу золотую, Ничего не скрою, все скажу… Так вот: Все мои принцессы — любящие жены, Я, их повелитель, любящий их муж. Знойным поцелуем груди их прожжены, И в каскады слиты ручейки их душ. Каждая друг друга дополняет тонко, Каждая прекрасна, в каждой есть свое: Та грустит беззвучно, та хохочет звонко, — Радуется сердце любое мое! Поровну люблю я каждую принцессу, Царски награждаю каждую собой… День и ночь хожу по лестнице, завесу Очередной спальни дергая рукой… День и ночь хожу я, день и ночь не сплю я, В упоеньи мигом некогда тужить. Жизнь — от поцелуев, жизнь до поцелуя, Вечное забвенье не дает мне жить. Но бывают ночи: заберусь я в башню, Заберусь один в тринадцатый этаж, И смотрю на море, и смотрю на пашню, И чарует греза все одна и та ж: Хорошо бы в этой комнате стеклянной Пить златистогрезый черный виноград С вечно-безымянной, странно так желанной, Той, кого не знаю и узнать не рад. Скалы молят звезды, звезды молят скалы, Смутно понимая тайну скал и звезд, — Наполняю соком и душой бокалы И провозглашаю безответный тост!..