По дороге домой (Уткин)

Рязанец прорвётся: «А ну, давай!» И снова Ни форм, Ни лиц. И рельсы Бросаются под трамвай С настойчивостью Самоубийц. И снова Диктаторскою рукой Паккарды, Рено, людей Проводит, Ведёт конвейер Тверской К побоищам площадей. Попробуй прорвать Этот чёртов мост, Встать ему поперёк! И чёрная дума, Как чёрный пёс, Путается у ног… «.. Наивен лирический Твой шалаш Среди небоскрёбов, Поэт. Напишешь фруктовую песню, Продашь: Прорвался — и снова нет. И глупо. Не стоит писать. Для чего Расходовать кипы сил? Чтоб люди сказали: „Да, ничего…“ А девушка: „Ах, как мил!“ Эпохе сподручней Огонь, и желчь, И мужество до конца, Чтоб жечь, понимаешь, Глаголом жечь, Как Пушкин сказал, сердца!.» На Староваганьковском — Русский сад… На липах под медь — броня, Над садом крикливо Лоскутья висят Московского воронья. Среди индустрии: «Вороний грай», И «Машенька», И фасад. И вот он — Гремит гумилёвский трамвай В Зоологический сад. Но я не хочу Экзотических стран, Жирафов и чудных трав! Эпоха права: И подъёмный кран — Огромный чугунный жираф. Эпоха права! И мне хочется встать Эпохе во фланг И рост… Для этого стоит И жить, И писать… И нянчить туберкулёз.