Муха и паук (Хемницер)/1963 (СО)

В прекрасном здании одном, Великолепном и большом, В котором сколько всё искусством поражало, То столько ж простотой своей равно прельщало, В сем са́мом здании на камне заседала Одна премрачная из мух и размышляла, Так, как бы, например, ученый размышлял, Когда глубокую задачу раздробляет. А что у мух всегда вид пасмурный бывает И часто голова ногою подперта И бровь насуплена, тому причина та, Что много мухи разумеют И в глубину вещей стараются входить, А не вершки одни учености схватить. Премудрой мухе, здесь сидящей в размышленьи, В таком же точно быть случилось положеньи. Нахмуря плоский лоб полдюжиной морщин В искании вещам и бытиям причин, «Хотелось бы мне знать, — сказала, — Строенье это от чего? И есть ли кто-нибудь, кто сотворил его? По-моему, как я об этом заключала, То кажется, что нет; и кто бы это был?» — «Искусство, — пожилой паук ей говорил, — Всё, что ты видишь, сотворило; А что искусство это было, Свидетельствует в том порядок всех частей Тобою видимых вещей». — «Искусство? — муха тут с насмешкой повторила. — Да что искусство-то? — спросила. — И от кого оно? Нет, нет, я, размышляя, Другого тут не нахожу, Как то, что это всё лишь выдумка пустая А разве я тебе скажу, Как это здание и отчего взялося. Случилось некогда, что собственно собой Здесь мелких камушков так много собралося, Что камень оттого составился большой, В котором оба мы находимся с тобой. Ведь это очень ясно мненье?» Такое мухи рассужденье, Как мухе, можно извинить; Но что о тех умах великих заключить, Которые весь свет случайным быть считают Со всем порядком тем, который в нем встречают, И лучше в нем судьбе слепой подвластны быть, Чем бога признавать, решились? Тех, кажется, никак не можно извинить, А только сожалеть об них, что повредились.