К Никите (Батюшков)

Как я люблю, товарищ мой, Весны роскошной появленье И в первый раз над муравой Весёлых жаворонков пенье. Но слаще мне среди полей Увидеть первые биваки И ждать беспечно у огней С рассветом дня кровавой драки. Какое счастье, рыцарь мой! Узреть с нагорныя вершины Необозримый наших строй На яркой зелени долины! Как сладко слышать у шатра Вечерней пушки гул далёкий И погрузиться до утра Под тёплой буркой в сон глубокий. Когда по утренним росам Коней раздастся первый топот И ружей протяжённый грохот Пробудит эхо по горам, Как весело перед строями Летать на ухарском коне И с первыми в дыму, в огне, Ударить с криком за врагами! Как весело внимать: «Стрелки, Вперёд! Сюда, донцы! Гусары! Сюда, летучие полки, Башкирцы, горцы и татары!» Свисти теперь, жужжи свинец! Летайте ядры и картечи! Что вы для них? для сих сердец, Природой вскормленных для сечи? И вот… о, зрелище прекрасно! Колонны сдвинулись, как лес. Идут — безмолвие ужасно! Идут — ружьё наперевес; Идут… ура! — и всё сломили, Рассеяли и разгромили: Ура! Ура! — и где же враг?.. Бежит, а мы в его домах. — О, радость храбрых! — киверами Вино некупленное пьём И под победными громами «Мы хвалим Господа» поём!.. Но ты трепещешь, юный воин, Склонясь на сабли рукоять: Твой дух встревожен, беспокоен; Он рвётся лавры пожинать: С Суворовым он вечно бродит В полях кровавыя войны И в вялом мире не находит Отрадной сердцу тишины. Спокойся: с первыми громами К знамёнам славы полетишь; Но там, о, горе, не узришь Меня, как прежде, под шатрами! Забытый шумною молвой, Сердец мучительницей милой, Я сплю, как труженик унылой, Не оживляемый хвалой.