Вечный жид (Шубарт; Михайлов)

К Кристиан Фридрих Даниель Шубарт
0 Altın Yaprak
Из темного ущелия Кармила На солнце выполз Агасвер. Другое Тысячелетье шло к концу с тех пор, Как он бродил, бичуемый тревогой, По всем странам. — Когда, идя на казнь, Христос под крестной ношею склонился И отдохнуть у двери Агасвера На миг остановился, Агасвер Его сурово оттолкнул, — и дальше Пошел Христос и пал под тяжкой ношей Без слова, без стенанья. Тут предстал Пред Агасвера грозный ангел Смерти И с гневным взглядом молвил: «Отдохнуть Ты сыну человеческому не дал; Не знай же сам ты отдыха отныне, Бесчеловечный, до его второго Пришествия!» И черный адский демон Гнал Агасвера из страны в страну, — И не было гонимому ни сладкой Надежды умереть, ни утешенья Найти успокоение в могиле. Из темного ущелия Кармила На солнце вышел Агасвер. С лица И с бороды стряхнул он пыль; из груды Костей, нагроможденных тут, взял череп И по горе метнул его с размаха. Запрыгал череп, зазвенел о камни — И разлетелся вдребезги. «То был Отец мой!» — Агасвер проскрежетал. Еще схватил он череп — и еще… Семь черепов, кружася, покатились С утеса на утес. «А это — это… — Он восклицал с налившимися кровью Безумными глазами, — это были Мои все жены!» Черепа катились… Еще… Еще… «А это — это были Мои все дети! — скрежетал несчастный. — И умерли! Они могли… а я, Отверженный, я не могу! нет смерти! Грознейший суд мучительнейшей карой Навеки надо мной отяготел. И пал Ерусалим. Я с лютой злобой Смотрел, как мрут другие, — и кидался В объятья пламени, и ярой бранью Дразнил меч римлян. Грозное проклятье Меня как бронь хранило: я не умер! И рухнул Рим, всесветный исполин. Я голову и грудь свою подставил. Он рухнул и меня не раздавил. Передо мною нации рождались И умирали; я же оставался, Не умирал! С вершин, одетых в тучи, Кидался я в пучину; но прилив Меня волною выносил на сушу, И жгучий яд существованья снова Меня палил. К запекшемуся зеву Волкана я взобрался. Я скатился В его утробу. Там стонал и выл Я десять месяцев в чаду и мраке; Ногтями рыл курящееся устье… И огненная матка разродилась Потоком лавы, и меня опять Из пламенного выкинула зева, И в пепле шевельнулся я — живой! В горящий лес я бросился. Я бегал, Беснуясь, средь пылающих деревьев. С волос своих они меня кропили Огнем, — и пухло тело у меня, И ныла кость. Но не сгорел я! жив! И ринулся я в дикий пыл войны. В грозе кровавых битв с врагом сходился Лицом к лицу. Ругательством поносным Я разжигал и галла и германца; Но от меня отскакивали стрелы, Обламывались копья об меня. Об череп мой в осколки разлетались Кривые сабли сарацинов. Пули В меня летели градом — как горох В железный панцирь. Молнии сраженья, Змеясь, мне опоясывали тело, И — как утес, зубчатою вершиной Поднявшийся за тучи, — оставался Я невредим. Напрасно слон меня Топтал; напрасно конь своим железным Копытом бил, дыбясь средь ярой сечи! — Пороховой подземный взрыв меня Высоко взбросил; оглушенный, тяжко Упал на землю я — и очутился Средь изможженных трупов, весь обрызган Их кровью, мозгом, — жив и невредим! На мне ломались молот и топор; У палачей мертвели руки; зубы У тигров притуплялись. В цирке лев Голодный растерзать меня не мог. Я подползал к норе гремучих змей; Кровавый гребень щекотал дракону. И жало змей меня не заражало; Терзал и грыз дракон, не умерщвляя. И я пошел плевать хулой и бранью В лицо тиранам. Говорил Нерону: «Ты пес! ты кровопийца!» Христиерну Я говорил: «Ты пес! ты кровопийца!» Мулею Измаилу говорил: «Ты пес! ты кровопийца!» И тираны Мне злейшие придумывали пытки И казни… Но меня не умертвили. О, ужас! умереть не мочь! покоя Не мочь найти, томясь и изнывая! И все влачить иссохшее, как труп, И тлением пропахнувшее тело! Столетья и тысячелетья — видеть Перед собой зияющую пасть Чудовища _Одно и тоже_! видеть, Как Время, в ненасытном любодействе И в вечном голоде детей рождает Иль пожирает! Умереть не мочь! О беспощадный мститель! есть ли казнь Грознейшая в твоей всевластной воле? Казни меня, казни меня ты ею! О, если б пасть от одного удара И с этой выси покатиться вниз, И у подошвы горной растянуться, И, вздрогнув, — прохрипеть и умереть!" И Агасвер шатнулся: смутный гул Ему наполнил уши; тьма покрыла Горячие зеницы. — Светлый ангел Взял на руки его и снес в ущелье, И там сложил и молвил: «Агасвер! Спи мирным сном! Не вечен божий гнев».

Metnin kaynağı: Kamu malı arşiv

Bu şiire çeviri ekle ·

Bu şiiri puanla

Henüz puan verilmemiş

Yıldıza dokunarak 1–10 arası puan ver

Yorumlar

Yorum yapmak için giriş yapmalısın.

Giriş yap

Bu şiire henüz yorum yapılmamış. İlk sen ol.

Sana daha iyi bir okuma deneyimi sunabilmek için sitemizde çerez kullanıyoruz. Kişisel verilerin KVKK ve GDPR kapsamında işlenir; hangi çerezlere izin verdiğini dilediğin zaman değiştirebilirsin.