Захолустье (Лавров)

Допустим, трезвость. Культура, допустим, Но здесь провинция, здесь захолустье, Сюда сквозь жару, сквозь огромное лето Едва добраться может газета. Здесь скупостью землю покрыло пространство, Здесь четверть недели идёт на пьянство, На скуку, на сплетни, ругань и прочее Уходит часов остальных многоточие. Школьный учитель, прохожий чудак — Я, агроном, председатель Совета, Мы выпиваем сегодня за «так», И, между прочим, за лето. Льётся вино по жилам тугим, И вот, когда пьянеют двуногие, Со всех концов в махорочный дым Лезет из них психология. И, агронома толкая в бок, Бородач поднимается фактором, Мыча: — Агроном, какой в те толк, Ежели ты без трактора? Побольше бы хлеба, побольше соломы, На лешего нам тогда агрономы. — Но тут и гвалт, и шум, и спор, Своей достигая вершины, Переходят в особого рода спорт, Именуемый матерщиной. И учитель кричит: — У нас в стране, Как в сундуке, нам рыться ли, Эпоха представляется нынче мне Эпохой скупого рыцаря. Мы государству взаймы даём, Чтоб стройку нести скорее, Но ведь это не жизнь, а сплошной заём. Не стройка, а лотерея. — И он стакан за стаканом пьёт, Глотать успевая еле, Как будто внутри у него не живот, А пустота Торричелли. Он пьян, конечно, конечно, неправ, Он путаник между деревьев и трав. И когда надоедает мне шум и спор Или в дыму сутулиться, Я выхожу из избы на двор, Чтоб подышать на улице. Звёздами выткан вечерний воздух, Но что такое, в сущности, звёзды? В принципе я за земной простор, За то, чтоб земля была устроена, За то, чтобы этот пьяный спор Нам повернуть по-своему. За то, чтобы как можно скорее город Добрался до самых глухих провинций И чтоб всю эту бестолочь без оговорок Смыл коллективный принцип.