Under Dazzling Starry-Eyed Azure. From Balmont

Night-flower Again and again they are streaming - the sonorous, sweet verses lines, Again vaccillation of hinting, Again I look into sin's dark. At dark night, when all's deafly sleeping, I walk to the garden barely heard, And under the rustle of a thicket With the beauty I lead a talk. 'My Beauty, do you really love me? If you do love, then please be mine. ' 'Oh you will destroy me, sweet honey Oh, pity me, my sweet beloved.' The moment of fight mutual-tender, And hastily, audible sound of hearts, Invisible Light, light is endless - Oh, bliss! It is coming! At last! In the gloom of night, that is black-eyed, in which many burning dreams. hide 'Dear, dear, you are - cruel and savage' Do you need words to justify? He who loves, perhaps is destroying, if he takes the thing he desires? He's only caressing and cooing, and pours honey for his sweetheart. Is it not in dead of night darkness, Oh, there is beautiful bliss - Under dazzling starry-eyed azure the delicate flowers breathe? *** Ночной цветок Вновь и вновь струятся строки Звучно-сладостных стихов, Снова зыблются намеки, Вновь ищу во тьме грехов. Темной ночью, глухо спящей, Еле слышно в сад иду, И под чащей шелестящей С красотою речь веду. «Красота моя, ты любишь? Если любишь, будь моей». «Милый, ты меня погубишь, Милый, милый, пожалей». Миг борьбы взаимно-нежной, Спешный, слышный стук сердец, Свет незримый, свет безбрежный, — О, блаженство! Наконец! Мглой ночною, черноокой, Много скрыто жгучих снов. «Милый, милый, ты — жестокий! » В оправданье нужно ль слов? Тот, кто любит, разве губит, Раз желанное берет? Он лишь нежит, он голубит, В сердце мед он сладко льет. И не ночью ли глубокой, О, блаженство красоты, Под лазурью звездоокой Дышат нежные цветы?