Два рыцаря (Лонгинов)

‎(Подражание Гейне из «Романсеро») Два остзейские барона, Мерзенштейн и Гаденбург, Чтоб опорами быть трона, Снарядились в Петербург. С прусским талером в кармане До столицы добрались, Поселилися в чулане И за службу принялись. Жили верными друзьями, Как Орест и как Пилад, И певали со слезами «Landesvater» наразлад. Дружбы истинной законы Не нарушили они, Хоть и знатные бароны Из остзейской стороны. Без предательства делили Всё, что даст им русский бог; Перед старшими лиси́ли И сгибалися до ног. Скромно кушали в харчевне, Зная, что недолго им Посрамлять свой титул древний Унижением таким. Хоть на службе взятки брали, Только с целию честной: Деньги эти получали Их сапожник и портной. Фрак, пальто и панталоны Сшили здесь себе они, Как все знатные бароны Из остзейской стороны. Вот сидят они в чулане Подле печки за столом; Перед ними пунш в стакане, То есть, просто голый ром. Чаша на столе пустая, В ней когда-то был глинтвейн; Пьяный, друга обнимая, Восклицает Мерзенштейн: «Если б менее служило Этих русских подлецов, Честным немцам легче б было Шкуры драть здесь с мужичков». Гаденбург вскричал, пылая: «Друг, достойный рыцарь ты! Вот баронов цель прямая: На Россию мы кнуты. Наши женщины рожают Ежегодно нам ребят; Девки тем же промышляют, Всё героев нам родят. Ряд их для России грозен; Вновь появятся: Биро́н, Скотендорф и Канальгаузен, И великий Сукензон».