Эпитафия (Струйский)

Алексея Григорьевича Разумовского]] была написана в конце 1770-х, начале 1780-х годов и издана в нескольких экземплярах в личной (крепостной) типографии Николая Струйского (в имении Рузаевка Инсарского уезда Пензенской губернии). Вероятно, один экземпляр какими-то путями попал в руки Державина, чем, по мнению Я.Грота, вызвал у последнего непосредственную реакцию в форме ещё одной эпитафии «На гроб любимцу Фортуны». Вообще же Державин был неравнодушен к Струйскому и выделял его из ряда прочих графоманов, посвятив ему, в том числе, отдельную эпиграмму, а затем и эпитафию в четыре строки. Державинское отношение к Струйскому можно в какой-то мере сравнить с пушкинской иронией в отношении поэзии графа Хвостова.| Любимца царского здесь тлен опочивает. Со именем его и прах не сотлевает; Но если б и сотлел и мельче пепла был, То и тогда б сей прах для всех бесценным слыл. На месте сём лежит, быть мнится, добродетель, Елисаветиных щедрот, всех дел свидетель. Монархиня сама ему венцы плела, Рукой своей бессмертья в храм ввела.