Ода д’Аннунцио (Гумилёв)

250px|center Къ его выступленію въ Генуѣ. Опять волчица на столбѣ Рычитъ въ огнѣ багряныхъ свѣтовъ… Судьба Италіи — въ судьбѣ Ея торжественныхъ поэтовъ. Былъ Августовъ высокій вѣкъ, И золотыя строки были: Спокойнѣй величавыхъ рѣкъ Съ ней разговаривалъ Виргилій. Былъ вѣкъ печали; и тогда, Какъ врагъ въ ея стучался двери, Бѣжалъ отъ мирнаго труда Изгнанникъ блѣдный, Алигьери. Униженная до конца, Страна, веселіемъ объята, Короновала мертвеца Въ коронованіи Торквата. И въ дни прекраснѣйшей войны, Которой кланяюсь я земно, Къ которой завистью полны И Александръ и Агамемнонъ, Когда всё лучшее, что въ насъ Таилось скупо и сурово, Вся сила духа, доблесть расъ, Свои разрушило оковы — Слова: «Встаётъ великій Римъ, Берите ружья, дѣти горя…» — Грозней громовъ; внимая имъ, Толпа взволнованнѣе моря. А море синей пеленой Легло вокругъ, какъ мощь и слава Италіи, какъ щитъ святой Ея стариннѣйшаго права. А горы стынутъ въ небесахъ, Загадочны и незнакомы, Тамъ зрѣютъ молніи въ лѣсахъ, Тамъ чутко притаились громы. И, конь встающій на дыбы, Народъ повѣрилъ въ правду свѣта, Вручая страшныя судьбы Рукамъ изнѣженнымъ поэта. И всё поютъ, поютъ стихи О томъ, что вольные народы Живутъ, какъ образы стихій, Вѣтра, и пламени, и воды.