Три цыгана (Ленау; Быков)

Мы въ бричкѣ тяжелой, равниной песчаной, Съ трудомъ подвигались… Вблизи, полосой, Тянулась лужайка, — на ней три цыгана Въ травѣ отдыхали, подъ старою вербой. Одинъ, весь облитый зарею багровой, Веселую, дикую пѣснь распѣвалъ, Подъ звуки визгливые скрипки дешевой; — Смѣющійся ликъ его страстью дышалъ. Изъ глиняной трубки, другой, съ наслажденьемъ Курилъ и глазами слѣдилъ за дымкомъ, — Казалось, довольный своимъ положеньемъ, И знать не хотѣлъ онъ о счастьѣ иномъ. А третій заснулъ подъ раскидистой ивой, Повѣсивъ на вѣтку свой старый кимвалъ, — По струнамъ зефиръ пробѣгалъ шаловливо, — И на душу грезы, мечты навѣвалъ… Въ лохмотья одѣто цыганское тѣло, Но гордыя лица отваги полны, — Безпечность цыгана не знаетъ предѣла И казни судьбы для него не страшны… Я понялъ, что можно подъ гнетомъ недоли, Весь міръ презирая, счастливыми быть: Развѣять съ дымкомъ всѣ душевныя боли, Невзгоды средь пѣсенъ и сна позабыть! И долго цыганъ провожалъ я глазами, Пока не остались они въ сторонѣ, — Ихъ смуглыя лица съ густыми кудрями Дорогою все еще грезились мнѣ…