Моя трость (Беранже; Тхоржевские)

Вот солнышко в поле зовёт нас с тобою; В венке из цветов удаляется день… Идём же, товарищ мой, — бывший лозою, — Пока не сгустилась вечерняя тень. Давал ты напиток волшебный… Который? Веселье в твоём ли я черпал вине? С вина спотыкаться случалося мне, — Так пусть же лоза мне и служит опорой! Идём: помечтаем с тобой на досуге. Тебе я все тайны поверю свои, Спою тебе песенку в память о друге, О славе героев, о нежной любви… И — грянет ли буря, со свистом и воем Промчится ли ветер, ударит ли град — Под старою шляпой ну так и жужжат Идеи привычным бесчисленным роем! Ты, трость моя, знаешь, как часто в мечтаньях Я мир перестраивал, ближних спасал… Мой ум не стеснялся в благих начертаньях; Какие стихи я создать обещал! А раньше трудился я ради алтына, Затерянный в массе безродных детей; Но Муза, отметив печатью своей Меня ещё в детстве, — нашла во мне сына. Как нянька, с любовью она мне твердила: «Рассматривай, слушай, читай». Иль со мной Шла в поле и за руку нежно водила: «Рви, милый, цветы; их так много весной!» С тех пор, в стороне от соблазнов наживы, Со мной она любит сидеть у огня, Баюкая даже под старость меня, Иные, вечерние выбрав мотивы. «Эй ты! Управляй колесом государства!» — Кричат мне безумцы. Родная страна! Подумай: под силу ль мне власти мытарства, Когда самому мне опора нужна?! А ты, моя трость, что мне скажешь на это? Ну что, если б в ноше обычной твоей Прибавилась к тяжести лично моей — Вся тяжесть политики целого света?! Храню я до старости верность былому: Оно умирает, — умру с ним и я. Тебя ж завещаю я веку иному: Другим будь опорой, опора моя! От ложных шагов избавлял ты, друг милый, Меня, осторожно в потёмках водя; Так вот — для трибуна, главы иль вождя Тебя я оставлю у края могилы.