Хлестаков (Вяземский)

Нет, Хлестаков ещё не умер: Вам стоит заглянуть в любой «Московских ведомостей» нумер, И он очутится живой. Всё тем же хлещет самохвальством, Пьянея сам от самохвальств; Запанибрата он с начальством, И сам начальство всех начальств. Его и министерства просят, Чтоб он вступился в их дела. Ему и адресы подносят, И нет тем адресам числа. Патриотизма мы не знали, Его он первый изобрел. Все крепким сном в России спали, Но разбудить он нас умел. Им писан «Юрий Милославский», Он «Россиаду» сочинил; Наитьем тайным в день Полтавский Бить шведов он Петра учил. В двенадцатом году французов Кто отщелкал без дальних слов? Пожалуй, скажете, Кутузов? Ан нет, всё тот же Хлестаков. Кто, в данный час, депешей меткой, Не в бровь, а в глаз колол врагов? Что за вопрос? Своею меткой Их обозначил Хлестаков. До наших дней, начать с Батыя, От вражьих сил он нас спасал: А потому и есть Россия, Что он её застраховал. Лишь погрозится он мизинцем: Шедоферотти и Мазад, Поляк с ост-зейцем и грузинцем Пред ним с стыдом бегут назад. Всё знает, всех всему он учит. Кого не взлюбит — страшен он; Когда листок его получит, Бледнеет сам Наполеон. Всё это вздор, но вот что горе: Бобчинских и Добчинских род, С тупою верою во взоре, Стоят пред ним, разинув рот, Развеся уши, и внимают Его хвастливой болтовне, И в нём России величают Спасителя внутри и вне. О Гоголь, Гоголь, где ты? Снова Примись за мастерскую кисть И, обновляя Хлестакова, Скажи да будет смех, и бысть! Смотри, что за балясы точит, Как разыгрался в нём задор: Теперь он не уезд морочит, А Всероссийский ревизор.