Ночная гостья (Шумахер)

Свалил меня недуг и приковал к постели. Кичливый ум примолк, огонь страстей погас, С надеждой все мечты и грезы отлетели, И не смыкает сон моих усталых глаз. Болею и хандрю, знобим бессильной злостью. Бьёт полночь. Всё вокруг и глухо, и темно; Вдруг — вижу в матовых лучах ночную гостью: Она таинственно вошла ко мне в окно. «О дева бледная, сопутница мечтаний! Что привело тебя под мой унылый кров? Ты пробуждаешь рой живых воспоминаний Про дни счастливые и прежнюю любовь!» — «Я не пришла к тебе с обычным утешеньем; В наборе праздных слов целебной силы нет; Я смущена твоим душевным оскуденьем: Тебя гнетёт тоска... Мне жаль тебя, поэт! Теперь в деревне рай, в полях душистый запах. Листвой оделся лес, играют ручейки; А ты у лекарей томишься в чёрствых лапах И вместо варенца глотаешь порошки... Весна во всей красе; а ты как сокол в клетке! А помнишь, вечером, за баней в тальнике, Как щёлкал соловей у гнёздышка на ветке, Как стлались пеленой туманы по реке? Как ночь спускалася на срочную работу К разнеженной земле с незримой высоты? Как свет мой облегчал ей спешную заботу — До всхода солнышка духи налить в цветы?.. Ты был свидетелем великих тайн природы И, очарованный, пел слаще соловья В сознаньи полных сил, блаженства и свободы, И свежей прелестью дышала песнь твоя! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . На днях я видела забытую усадьбу, Аллеи старых лип в запущенном саду, Где — помнишь? — с криками справляли совы свадьбу, Где сторож карасей ловил тебе в пруду. Мне не забыть, как тут дьячкова дочка Вера Шла тропкою домой от Саввы-кузнеца; Как белый твой халат кутейная гетера С угару приняла за саван мертвеца... А на Иванов день с Лукерьиною внучкой Как ты пробрался в лес искать разрыв-траву?.. Меня заволокло тогда стыдливой тучкой, — И не видала я, что делалось во рву... . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Запахла ельничком торёная дорожка! Ты в хищном городе валяешься без ног, Без песен, без любви... и видишь из окошка На крыше две трубы и неба уголок... Мне жаль тебя, поэт!» — И с этим словом скрылась. Опять во тьму глядят бессонные глаза; Душа на миг один как будто озарилась, — И капнула на грудь горячая слеза. |Москва, 1883.