Корней Белинский (Саша Чёрный)

В экзотике заглавий пол-успеха. Пусть в ноздри бьет за тысячу шагов: «Корявый буйвол», «Окуни без меха», «Семен Юшкевич и охапка дров». Закрыв глаза и перышком играя, Впадая в деланный холодно-мутный транс, Седлает линию… Её зовут — кривая, Она вывозит и блюдет баланс. Начало? Гм… Тарас убил Андрея Не за измену Сечи… Раз, два, три! Но потому, что ксендз и два еврея Держали с ним на сей предмет пари. Ведь ново! Что-с? Акробатично-ново! Затем — смешок. Стежок. Опять смешок. И вот — плоды случайного улова — На белых нитках пляшет сотня строк. Что дальше? Гм… Приступит к данной книжке, Определит, что автор… мыловар, И так смешно раздует мелочишки, Что со страниц пойдет казанский пар. «Страница третья. Пятая. Шестая…» «На сто шестнадцатой — „собака“ через ять!» Так можно летом на стекле, скучая, Мух двадцать, размахнувшись, в горсть поймать. Надравши «стружек» — кстати и некстати — Потопчется ещё с полсотни строк: То выедет на английской цитате, То с реверансом автору даст в бок. Кустарит парадокс из парадокса… Холодный пафос недомолвок — гол, А хитрый гнев критического бокса Все рвется в истерический футбол… И, наконец, когда мелькнет надежда, Что он сейчас поймает журавля, Он вдруг смущенно потупляет вежды И торопливо… сходит с корабля. Post scriptum: иногда Корней Белинский Сечет господ, цена которым грош, — Тогда кипит в нём гений исполинский, И тогой с плеч спадает макинтош!