Пошлость (Саша Чёрный)

Лиловый лиф и жёлтый бант у бюста, Безглазые глаза – как два пупка. Чужие локоны к вискам прилипли густо, И маслянисто свесились бока. Сто слов, навитых в черепе на ролик, Замусленную всеми ерунду, Она, как чётки набожный католик, Перебирает вечно на ходу. В её салонах – все, толпою смелой, Содравши шкуру с девственных идей, Хватают лапами бесчувственное тело И рьяно ржут, как стадо лошадей. Там говорят, что вздорожали яйца И что комета стала над Невой, – Любуясь, как каминные китайцы Кивают в такт под граммофонный вой. Сама мадам наклонна к идеалам: Законную двуспальную кровать Под стеганым атласным одеялом Она всегда умела охранять. Но, нос суя любовно и сурово В случайный хлам бесштемпельных «грехов», Она читает вечером Баркова И с кучером храпит до петухов. Поёт. Рисует акварелью розы. Следит, дрожа, за модой всех сортов, Копя остроты, слухи, фразы, позы И растлевая музу и любовь. На каждый шаг – расхожий катехизис, Прин-ци-пи-аль-но носит бандажи. Некстати поминает слово «кризис» И томно тяготеет к глупой лжи. В тщеславном, нестерпимо остром, зуде Всегда смешна, себе самой в ущерб, И даже на интимнейшей посуде Имеет родовой дворянский герб. Она в родстве и дружбе неизменной С бездарностью, нахальством, пустяком. Знакома с лестью, пафосом, изменой И, кажется, в амурах с дураком... Её не знают, к счастью, только... Кто же? Конечно – дети, звери и народ. Одни – когда со взрослыми не схожи, А те – когда подальше от господ. Портрет готов. Карандаши бросая, Прошу за грубость мне не делать сцен: Когда свинью рисуешь у сарая – На полотне не выйдет веllе Hеlene*. * Прекрасная Елена - фр.