Покаянный день (Тэффи)

Старец Не для забавных разговоров Мы собрались под эту сень: От тяжких совести укоров Сегодня, в покаянный день, Очистить душу мы решили. Поведать все, в чем согрешили. Я этой самою рукою “Гнездо Дворянское” сгубил. “Отцы и дети” были мною Истерзаны во цвете сил… Арбенин (перебивая) Тебе Господь давно простил, Мой тяжелее грех — еще бы! Я “Петербургские трущобы” Недавно по миру пустил! Россиев (скромно) Я только помыслом виновен: На Немировича пошел, Да скоро бросил — час неровен, Кулак у Данченки тяжел! Дьяконов Я Достоевского во гробе Своею драмой повернул. Притронуться к такой особе Никто доселе не дерзнул! Но с той поры, лишь ночь приходит… Старец (перебивая) Тсс!.. тише! кто-то к нам подходит. (Показывается из-за кустов Евдокимов и медленно подходит, понуря голову). Кто ты, тоскующая тень? Евдокимов (мрачно) Сегодня покаянный день, И я пришел очистить совесть; Мою страдальческую повесть Я вам поведать пожелал. Я за кустами здесь стоял, Я слышал ваши разговоры, И жгучей совести укоры Я с новой силой испытал! Вы были только неразумны, Душа ж у вас почти чиста, И позавидовав безумно, К вам вышел я из-за куста. Да, вышел я, чтоб вам открыться В сей грозный покаянный час. Что прежде, чем беде свершиться, Я был, пожалуй, лучше вас! Щадил Тургенева морщины. Дворянских гнезд не разорял. На беззащитные седины Руки своей не подымал. Но власть греха непобедима!.. Так слушайте .ж, что сделал я: Я скрал у Горького Максима Его любимое дитя!.. Был Горький горд своим Фомою, Любил Гордеева, как дочь. Об стенку бился головою, Но уж не мог беде помочь!.. Фома детина был здоровый. Его я ловко раскроил… Я продал часть в Театр Новый, Часть у Шабельской схоронил… Несчастные не замечали, Что от Гордеева едва ли Остался целым хоть кусок: Изрезан вдоль и поперек, Ни головы, ни рук, ни ног… К Яворской подошел я смело, Я ей сказал: pardon, madame. Не прогорело б ваше дело. Внемлите дружеским словам! Ужель не замечали вы. Что ваш Фома без головы? — Без головы? — так что ж такое — Поверьте, это все пустое — Не в каждой голове есть прок! — Но ваш Фома без рук, без ног! — Так ведь никто же не узнает, Что в нем кусочков не хватает. А для меня — даю вам слово — В том есть особенная соль: Из места этого пустого. Из ничего — создам я роль! — Но как Гордеева поставить? Хоть труп Фома, но — видит Бог — Не может он стоять без ног! А эти ноги — каюсь вам — Шабельской продал я, мадам! Так я сказал. — Что после было, Я не могу вам передать. Но знайте — никакая сила Мне с той поры бы не внушила По Мойке ночью проезжать. (Смолкает, закрыв лицо руками. Компания “Неизвестных” начинает громко хохотать). Неизвестные Как он наивен! Ха! Ха! Ха! Он мыслит: большего греха И не придумать никому! Так слушай: ты убил Фому, А мы над трупом надругались; Мы целой стаею собрались, Кто руку дал, кто нос, кто глаз, И склеился Фома у нас. Теперь взгляни в Театр Новый; Живой, веселый и здоровый. Искусством слабых лицедеев Поставлен там Фома Гордеев! Евдокимов (ликуя) О радость! Тяжесть преступленья Теперь с души моей слетит. Мои услышаны моленья И Горький сам меня простит. А вас — в смирении моем, Я вас казню презренья взором, Я вас казню своим позором. Во все редакции письмом…