Гроза (Григорьев)

Был знойный тяжкий день. Как лавой, обдавало Палящей воздуха струёй, И солнце с вышины докучливо сияло Над истомлённою землёй. Пустыней путник шёл. Он вмладе жертва горя; Окрест его ни тени, ни ручья, Лишь, как назло, вдали чернеет лес и моря Синеются зыбучие края. Томимый жаждою, он страждет, молит бога Смочить гортань его хоть каплею воды; «Но внемлет ли богач мольбе убогой? На небе вечный пир, а на земле беды!» ― Так путник возроптал в безумии своём… Нежданный грядёт вразумления час! Как девицы грудь перед близким свиданьем Колеблется трепетным, скрытным дыханьем, Хлябь моря блестящей волной поднялась. Из мрачныя бездны встаёт великан: Он солнце затмил ― и главой с небесами, Пятой упираясь в седой Океан, Из мощныя длани метать стал громами. В глубь леса вонзилися молний лучи, ― И дуб преклонился челом горделивым! Казалося, ангелов гневных мечи Смиряли сынов мирозданья кичливых. Звучала земля, как хвалебный кимвал, Как будто обитель любви, а не злобы; Казалось, глаголу небес отвечал Раскаянья стон из земныя утробы. И путник, с смятенной, покорной душой, Склонившись ко праху, лежал как убитый; Лишь грудь подымалася тёплой мольбой, Лишь чистой слезою блестели ланиты. Свершив покаянье, он к небу воззрел, Но там уж светлело! глагол вразумленья Молчал, ― и по тучам свинцовым алел Трехцветной дугою завет примиренья! Как манной, земля напиталась дождём, По воздуху веяло свежей прохладой, ― И путник шёл снова далёким путем, Как бы обновлённый небесной отрадой.