Конрад Валленрод (Мицкевич; Миллер)

Сто лет, как Орден рыцарей крестовых Свой меч в крови язычников багрит; Страшится прусс оков его суровых И от родных полей своих бежит, И до равнин Литвы необозримых И смерть, и плен преследует гонимых. Теперь врагов лишь Неман разделяет: Там, средь лесов, обителей богов, Верхи божниц языческих сверкают; А здесь, взнеся чело до облаков И простирая длани, посылает Тевтона крест с холма грозящий зов, Как бы стремясь всё племя Палемона, Обняв, привлечь в свое святое лоно. Там юноши-литовцы, в колпаках Из рысьих шкур, в медвежий мех одеты, С копьем в руке и с луком на плечах, Следят врагов движенье и приметы. Здесь на коне тевтон, закован в сталь, Как вкопанный, стоит и озирает Неверных стан, кладет заряд в пищаль Иль четками, молясь, перебирает. Так два врага стоят здесь для охраны; Так Немана гостеприимный вал, Поивший мирно две родные страны, Теперь для них порогом смерти стал: Кто переплыть посмеет эти воды, Лишится тот иль жизни, иль свободы. И только хмель, литовской почвы сын, Плененный прусской тополью, один Стремится к ней, вияся и цепляясь, По тростникам, по травам водяным, И, обогнув струю венком живым, Вкруг милой он обвился, к ней ласкаясь; Да ковенской дубравы соловьи, С их братьями литовскими слетаясь, Заводят хоры дивные свои На острове, который во владенье Остался им в стране опустошенья. А люди? ах! вражду в душе тая, Литвин и прусс, объятые войною, Забыли мир; но их сердца порою Мирит любовь: так знал двоих и я. О Неман! рать враждебная несет К твоим брегам огонь и истребление; Топор венок зеленый рассечет, И соловьев из их уединенья Разгонит гром орудий. Так народ, Пылающий враждою, расторгает Златую цепь природы. Но живет Любовь: ее для внуков сохраняет В своих заветных песнях вайделот.