Плаванье (Бодлер; Цветаева)

Для отрока, в ночи́ глядящего эстампы, За каждым валом — даль, за каждой далью — вал, Как этот мир велик в лучах рабочей лампы! Ах, в памяти очах — как бесконечно мал! В один ненастный день, в тоске нечеловечьей, Не вынеся тягот, под скрежет якорей, Мы всходим на корабль — и происходит встреча Безмерности мечты с предельностью морей. Что нас толкает в путь? Тех — ненависть к отчизне, Тех — скука очага, ещё иных — в тени Цирцеиных ресниц оставивших полжизни, — Надежда отстоять оставшиеся дни. В Цирцеиных садах дабы не стать скотами, Плывут, плывут, плывут в оцепененьи чувств, Пока ожоги льдов и солнц отвесных пламя Не вытравят следов волшебницыных уст. Но истые пловцы — те, что плывут без цели: Плывущие — чтоб плыть! Глотатели широт, Что каждую зарю справляют новоселье И даже в смертный час ещё твердят: вперёд! На облако взгляни: вот облик их желаний! Как отроку — любовь, как рекруту — картечь, Так край желанен им, которому названья Доселе не нашла ещё людская речь.