Боги Греции (Гейне; Вейнберг)

Широкое море сверкает, как золото в быстрых струях; Весь берег облит как бы утренним светом, Но с призрачно-сумрачным, тихим оттенком. По светло-лазурному своду беззвёздного неба Проносятся белые тучи, Как лики богов-исполинов Из ярко блестящего мрамора… То сами они, то могучие боги Эллады, Те боги, что весело так заправляли когда-то вселенной, А нынче без жизни, Как сонм привидений громадных, Проходят по не́бу в полуночный час. На этот воздушный, большой Пантеон, На этих богов-исполинов, Безмолвно и страшно свершающих по́ небу путь. Узнал я его белоснежные кудри, Те славные, некогда целый Олимп потрясавшие кудри… В руке он потухшую молнию держит, В лице громовержца — несчастье и скорбь, Но старая гордость с него не исчезла доныне. Да, славное время то было, о Зевс, Когда ты себе на потеху Брал отроков, нимф, гекатомбы И ими небесно себя услаждал!.. Но царствовать вечно нельзя и бессмертным, И новые старых сгоняют, Так некогда сам ты седого отца своего И дяде́й — титанов согнал, Отцеубийца-Юпитер!... Узнал и тебя я, надменная Зевса супруга! Ревнивой тоскою наполнено сердце твоё, И очи большие твои потускнели, И нет уже силы в лилейных руках, Узнал и тебя я, Паллада-Афина! Ни щит твой, ни мудрость, как видно, спасти не умели От гибели гордых богов! Узнал и тебя, Афродита, Тебя, что была золотой и серебряной стала… Хоть пояс волшебный ты носишь ещё и теперь, Но с ужасом тайным гляжу на твою красоту я, И если бы телом своим осчастливить меня Ты вдруг пожелала, как древних героев, — Я умер бы верно от страха!.. Богинею трупов ты кажешься мне, Венера-Любитина! Не с прежней любовью глядит тебе в очи, Бесстрашный и гордый Арей. И юноша Феб-Аполлон омрачился печалью: Молчит его лира, та лира, Что весело так на пирах олимпийских звучала. Ещё молчаливо-грустнее Эфест. Да и как же Не быть ему грустным? Ведь он, хромоногий, Не будет уж Гебу cменять на пирах И в кубки вливать торопливо Спасителый нектар. — Давно уж умолкнул Когда-то немолкнувший хохот богов… Затем, что мне греки противны давно И римляне мие ненавистны! Но всё ж состраданье святое и горькая жалость Сжимают мне сердце, Когда я гляжу в вышину На вас, позабытые боги, Вас, мёртвые, ночью бродящие тени, Непрочные, словно туман разгоняемый ветром. Краснели воздушные образы в небе, Взглянули в глаза мне они умирающим взглядом И вдруг с небосклона исчезли. Сокрылся и месяц за чёрною, новою тучей, Запенилось бурное море, И в небе зажглись победительно вечные звёзды.