Одному из усталых (Полонский)

‎Ожесточила ли тебя людская тупость, Иль повседневная сует их кутерьма, ‎Их сердца старческая скупость, Или ребячество их гордого ума: — ‎Вся эта современность злая, ‎Вся эта бестолочь живая, Весь этот сонм тиранов и льстецов, ‎Иль эта кучка маленьких бойцов, ‎Самолюбивых и в припадках гнева ‎Готовых бить направо и налево; ‎Устал ли ты науку догонять, Иль гнаться по следам младого поколенья — ‎Не говори, что хочешь ты бежать, ‎В глуши искать уединенья. К чему! — Прошли те дни, когда лесную глушь ‎Преданье чудными духами населяло. Когда отшельника незримо навещала ‎Семья оплаканных им душ, ‎Когда, дитя фантазии народной, Со дна реки на свет луны холодной Всплывала и его дразнила наготой Русалка бледная с зелёною косой; ‎Когда под шумный говор леса Пустынник, тихую лампаду засветя, ‎Молился, а его, как малое дитя, ‎Хранитель-ангел блюл от беса, ‎И одиноким не был он, Бесплотных сил толпой повсюду окружён, И были для него, как мир, разнообразны Неизъяснимые то страхи, то соблазны. ‎Ну, а тебя, товарищ старый мой, ‎Все эти чудеса займут едва ли! Мы от мифических годов с тобой отстали ‎И унесём в пустыню за собой ‎На дне души разбитой, но живой ‎Невыносимые воспоминанья, ‎Неутолимые, законные желанья ‎И жажду жить и двигаться с толпой. ‎О! я б и сам желал уединиться, Но, друг, мы и в глуши не перестанем злиться ‎И к злой толпе воротимся опять. ‎Не говори мне, что природа — мать: ‎Она детей не любит одиноких, ‎Ожесточённых, так же как жестоких, ‎Природа не умеет утешать. И ничего не сделает природа С таким отшельником, которому нужна Для счастия законная свобода, А для свободы — вольная страна.