Игроки (Бунин)

Овальный стол, огромный. Вдоль по залу Проходят дамы, слуги — на столе Огни свечей, горящих в хрустале, Колеблются. Но скупо внемлет балу, Гремящему в банкетной, и речам Мелькающих по залу милых дам Круг игроков. Все курят. Беглым светом Блестят огни по жирным эполетам. Зал, белый весь, прохладен и велик. Под люстрой тень. Меж золотисто-смуглых Больших колонн, меж окон полукруглых — Портретный ряд: вон Павла плоский лик, Вон шёлк и груди важной Катерины, Вон Александра узкие лосины… За окнами — старинная Москва И звёздной зимней ночи синева. Задумчивая женщина прижала Платок к губам; у мёрзлого окна Сидит она, спокойна и бледна, Взор устремив на тусклый сумрак зала, На одного из штатских игроков, И чувствует он тьму её зрачков, Её очей, недвижных и печальных, Под топот пар и гром мазурок бальных. Немолод он и на руке кольцо. Весь выбритый, худой, костлявый, стройный, Он мечет зло, со страстью беспокойной. Вот поднимает желчное лицо, — Скользит под красновато-чёрным коком Лоск костяной на лбу его высоком, — И говорит: «Ну что же, генерал, Я, кажется, довольно проиграл? — Не будет ли? И в картах и в любови Мне не везёт, а вы счастливый муж, Вас ждет жена…» — «Нет, Стоцкий, почему ж? Порой и я люблю волненье крови», — С усмешкой отвечает генерал. И длится штос, и длится светлый бал… Пред ужином, в час ночи, генерала Жена домой увозит: «Я устала». В пустом прохладном зале только дым, И столовых шумно, говор и расспросы, Обносят слуги тяжкие подносы, Князь говорит: «А Стоцкий где? Что с ним?» Муж и жена — те в тёмной колымаге, Спешат домой. Промёрзлые сермяги, В заиндевевших шапках и лаптях, Трясутся на передних лошадях. Москва темна, глуха, пустынна, — поздно. Визжат, стучат в ухабах подреза, Возок скрипит. Она во все глаза Глядит в стекло — там, в синей тьме морозной, Кудрявится деревьев серых мгла И мелкие блистают купола… Он хмурится с усмешкой: «Да, вот чудо! Нет Стоцкому удачи ниоткуда!» |22.07.1916