К Венере Медицейской (Тургенев)

Богиня красоты, любви и наслажденья! Давно минувших дней, другого поколенья Эллады пламенной любимое созданье, Какою негою, каким очарованьем Не наше чадо ты! Нет, пылким детям Юга Одним дано испить любовного недуга Созданьем выразить душе родное чувство В прекрасной полноте изящного искусства Но нам их бурный жар и чужд и непонятен; Язык любви, страстей нам более не внятен; Они ж, беспечные, три цели знали в жизни: Пленялись славою, на смерть шли за отчизну, В роскошной Греции, оливами покрытой, Где небо так светло, там только, Афродита, Где так роскошно Кипр покоится на волнах, И где таким огнем гречанок стройных полны Как я люблю тот вымысел прекрасный! Был день; земля ждала чего-то; сладострастно Припал зефир: в тот миг таинственный и нежный Родилась Красота из пены белоснежной — И говорят, тогда, в томительном желаньи, К тебе, как будто бы ища твоих лобзаний, Зефир тебя ласкал эфирными крылами; К твоим ногам, почтительно, грядами Тебя приял Олимп! Плененный грек тобою И неба и земли назвал тебя душою, Прекрасен был твой храм — в долине сокровенной, Ветвями тополя и мирта осененный — Когда хор жриц твоих (меж тем как фимиама Благоуханный дым под белый купол храма Меж тем как тайные свершались возлиянья) На языке родном, роскошном, как лобзанье, Уже давно во прах твои упали храмы; Умолкли хоры дев; дым легкий фимиама Сын знойной Азии рукою дерзновенной Разбил твой нежный лик, и грек изнеможенный Но снова под резцом возникла ты, богиня! Когда в последний раз, как будто бы святыни, Коснулся Пракситель до своего созданья, Проснулся жизни дух в бесчувственном ваяньи: И снова мы к тебе стекаемся толпами; Молчание храня, с поднятыми очами, Ты снова царствуешь! Сынов страны далекой, Ты покорила их пластической, высокой —