Белое покрывало (Гартман; Михайлов)

I ‎Позорной казни обречённый, Лежит в цепях венгерский граф. Своей отчизне угнетённой Хотел помочь он: гордый нрав В нём возмущался; меж рабами Себя он чувствовал рабом — И взят в борьбе с могучим злом, И к петле присуждён врагами. ‎Едва двадцатая весна Настала для него — и надо Покинуть мир! Не смерть страшна: Больному сердцу в ней отрада! Ужасно в петле роковой Средь людной площади качаться… Вороны жадные слетятся, И над опальной головой Голодный рой их станет драться. Но граф в тюрьме, в углу сыром, Заснул спокойным, детским сном. ‎Поу́тру, грустно мать лаская, Он говорил: «Прощай, родная! Я у тебя дитя одно; А мне так скоро суждено Расстаться с жизнью молодою! Погибнет без следа со мною И имя честное моё. Ах, пожалей дитя своё! Я в вихре битв не знал боязни, Я не дрожал в дыму, в огне; Но завтра, при позорной казни, Дрожать как лист придется мне». ‎Мать говорила, утешая: «Не бойся, не дрожи, родной! Я во дворец пойду, рыдая: Слезами, воплем и мольбой Я сердце разбужу на троне… И поутру́, как поведут Тебя на площадь, стану тут, У места казни, на балконе. Коль в чёрном платье буду я, Знай — неизбежна смерть твоя… Не правда ль, сын мой! шагом смелым Пойдёшь навстречу ты судьбе? Ведь кровь венгерская в тебе! Но если в покрывале белом Меня увидишь над толпой, Знай — вымолила я слезами Пощаду жизни молодой. Пусть будешь схвачен палачами — Не бойся, не дрожи, родной!» ‎И графу тихо, мирно спится, И до утра он будет спать… Ему всё на балконе мать Под белым покрывалом снится. II ‎ Гудит набат; бежит народ… И тихо улицей идёт, Угрюмой стражей окружённый, На площадь граф приговорённый. Все окна настежь. Сколько глаз Его слезами провожает, И сколько женских рук бросает Ему цветы в последний раз! Граф ничего не замечает: Вперёд, на площадь он глядит. Там на балконе мать стоит — Спокойна, в покрывале белом. ‎И заиграло сердце в нём! И к месту казни шагом смелым Пошёл он… с радостным лицом Вступил на по́мост с палачом… И ясен к петле поднимался… И в самой петле — улыбался! ‎Зачем же в белом мать была?.. О, ложь святая!.. Так могла Солгать лишь мать, полна боязнью, Чтоб сын не дрогнул перед казнью!