Ночь (Тарусский)

По-девичьи густыми волосами Упавший месяц путал стрель реки, Касался дна стремглав за ивняками И выплывал в засонье осоки. Зной соловьев кострами побережий, Острей воды, струился по ночам. Опять весна, такая же, как прежде, И ночь весны, что встретилась вчера. Мне ветер был знакомый не по разу. Он полуспал иль вскакивал в размет. Домчав небес в надоблачные лазы, Огнями звезд пестрил круговорот. В густую тень тепло вздыхали травы, Свевая дождь осыпавшихся звезд. Ночь напролет по-разному лукавит То золотой, то черной мглою кос. От месяца душисто золотится; Затонет месяц – ночь опять черна. И пусть лицо опахивает птицей Крылатый сон, она не хочет сна. Полутаясь в затишьи соловьином, Она горит, как девушка весной. И с зимних дум оттаивает льдины Девическою теплою косой. До губ моих касается, доверясь, – Так целовала в прошлогодний май… В ночном лесу зашевелились звери, Невидимые, словно тьма сама. Барсук ли, еж стремятся к водопою? Расщелкался ли в ивах соловей? Который раз целуется со мною Живая ночь, любовницы живей? Ночь – девушка, знакомая так долго, Изученная мною наизусть, Любимая!.. Зачем же втихомолку С тобой пришла и защемила грусть? Не первый год как слушать я доволен Шум задышавшей юной теплоты… Но вспомнилось… я старой думой болен, Доступной всем, как радость или стыд. Струится час журчанием певучим Под соловьиный голосистый гром. Я думами про смерть свою измучен, А смерть чужую чувствую ногой. Чужая смерть – сгнивающие пали, В которых нет зеленого огня. Они в черед и к сроку догорали, Чтоб этот гриб их ржавчину поднял. Закат и ночь. День в звуках до отказа. Звук умирает, никнет, что ни ночь. Но разве дням, не отдохнув ни разу, Звучать и петь без этой смерти смочь? И как вкусна малина на погосте, Которую садовник не ласкал… Умрет отец, истаскивая кости… Дом – сыновьям, а для него – доска. С плеч головы не отряхнуть заране. Есть польза и от мертвого орла. Всё мертвое для новой жизни встанет, И смерти нет, что жизни немила. По-новому, но для живого брызнет И после смерти солнечная ясь. Всё числится в регистратуре жизни, И капельке бесследно не пропасть. И так, и этак. Новое за новым. Чтоб жить другим, кончается одно. Лен умирает для мотков суровых, А из мотков родится полотно. Перед зарею в безголосьи птичьем Стучит рыбак веслом невдалеке. Твой поцелуй росистый и девичий И на губах, и на щеке. Ночь – девушка! Еще побудь над краем. Под пальцами твоя теплеет плоть. Никто… и тот, который умирает, К тебе любви не может побороть.