Мужество (Шульчев)

Партизану Гайдукову, пустившему под откос четыре вражеских эшелона Мы стоим торжественно и строго. Зимний день. Забыть его нельзя. Вот уходят в дальнюю дорогу Побратимы наши и друзья. Им идти безлунными ночами От дорог проезжих вдалеке, С карабином, с сумкой за плечами И военной картою в руке. Впереди – белёсая равнина, Мгла, сугробы, рек неверный лёд. Пусть литое дуло карабина Их в бою с врагом не подведёт. Пусть рука не дрогнет на гранате, След их скроют вьюги и снега… В каждом доме, в каждой сельской хате Защитят, укроют от врага. Соберутся люди, и селянам Будет мил, и радостен, и нов Разговор с заправским партизаном Из больших прославленных лесов. Может, дед заплачет бородатый: – Скоро ль наши? Долго ль будем ждать? Всё на стол, чем живы и богаты, Для гостей поставят, станут хату От чужих людей оберегать. Только, может, хаты не найдётся. День пройдёт под стрехой шалаша, Где-то в ржавом, сереньком болотце, Крытом редкой гривой камыша… Вновь дорога. Месяц – как подкова. Дали – цвета мутного свинца. Трудный путь Егора Гайдукова – Доведён уже он до конца. Я опять припомню и увижу Сталь ружья, зажатую в руке. И едва поскрипывают лыжи, И мерцают рельсы вдалеке. Провода, гудящие при ветре, Крыши будок – как ребро ножа. Там стоят на каждом километре Патрули, посты и сторожа. Только – что они для партизана! Скрытый ночью, мутной, словно дым, Он придёт, негаданный, нежданный, И опять уйдёт, неуловим. И они уходят. И за ними Загремит и рухнет под уклон В тяжком лязге, в пламени и дыме Шедший к фронту вражий эшелон… Слава вам, прямым и непреклонным! Снова тропы падают в туман. За каким по счёту эшелоном Ты идёшь бесстрашный партизан? Может быть, и мне придётся круто. Повстречавший смертную беду, Как свою последнюю минуту Я в бою последнем проведу? Труден будет этот час суровый. Но, с врагом сойдясь лицом к лицу, Вспомню я Егора Гайдукова И умру, как следует бойцу. Только жить и жить нам, побеждая, Сил и песен звонких не тая. Сторона родимая лесная! Партизанские края! <?>