Клён (Гусев)

Друг мой лежал в госпитале. Весна над ним бушевала. Березы к нему простирали зеленую силу свою. Он мою руку потрогал. — Жить мне осталось мало! — Сказал он совсем спокойно. — Выполни просьбу мою. Я одинок, — ты знаешь, может быть, это к счастью. Мать умерла — я был маленьким. Несколько лет назад была у меня невеста. Я с нею встречался часто. Потом она разлюбила. Может быть, к лучшему, брат. И может, товарищ, от жизни такой вот моей одинокой Иль оттого, что детишек мне не пришлось растить, Любил я сажать деревья над Волгой своей широкой. За каждым новым листочком с отцовской любовью следить, Глядеть, как они принимались, как почки на них раскрывались. Как новые веточки рвались в мир — чужой и большой… Стоит над рекою Волгой — я с ним в разлуке долгой — Клен, мой любимец маленький, словно сынок меньшой. Вспомню о нем сейчас я, — и мне становится легче, Как будто бы тень его листьев мое освежает лицо. Будто по мне тоскует живою тоской человечьей Это далекое, милое, русское деревцо. Верно, мне не увидеться с сыном моим — кленом, И я прошу тебя, брат мой, на Волгу ко мне загляни. Приди к моему клену с последним моим поклоном, Отдохни после дальней дороги в сыновней его тени… — Так он сказал и умер. Простился я с ним навеки. С лица его исхудавшего исчезли боль и тоска. Время вперед устремилось. Зима заковала реки. Весной я приехал на Волгу и клен его отыскал. Зашевелил его листья ветер, с запада дунувший, Ветер, прошедший сквозь пламя, страдания и бои. Клен стоял над рекою — русский высокий юноша, Для жизни, большой и стремительной, расправляющий плечи свои. Весна подожгла его листья, превратила их в нежное пламя. Так он стремился к небу, столько в нем было огня. Что мне показалось: будто охваченная ветрами Зеленая молодость мира шумела вокруг меня. И тут я подумал: как же любил мой товарищ землю, Как он растением новым стремился украсить ее! О чем он мечтал возле клена, шуму листвы его внемля, Реки своей ощущая великое бытие? Умер он в битве кровавой. Безвестна его могила. Он был одинок — не оставил ни матери, ни сирот. Но он не исчез бесследно: его молодая сила Клейкой веточкой клена стремится в простор, вперед. Так я стоял над Волгой, и вдруг загремели тучи, И клен зашумел, и Волга загудела суровой волной, И ливень упал на землю, стремительный, русский, могучий, Смерть моего товарища оплакивая со мной. Слезы дождя живые заволжскую даль оросили, И с новою силой рванулась вверх молодая трава. Новые люди рождались в бессмертных просторах России, Новые ветви вздымали в лесах ее дерева.