Василий Павлович (Гусев)

Есть на энском заводе товарищ Василий Палыч, Уважаемая фигура, серьезнейший гражданин. Недаром на доску почета имя его попало, Недаром воспел его в прозе проезжий писатель один. Времени зря не теряют руки его живые, Молча он делает дело, презирая пустые слова. О нем говорят рабочие степенные, пожилые: — Ну, брат, Василий Павлович — это, брат, голова! — Газета о нем писала, его достижениям рада. И вот, от воздушной тряски в пути побледнев слегка, На самолете «Дуглас» примчал из Москвы оператор И снял Василия Павловича непосредственно у станка. А через короткое время, в кинотеатре местном В киножурнале показывали несколько сцен про него. Был скромен Василий Палыч, но все-таки, знаете, лестно Вдруг на экране театра увидеть себя самого. Вышел он из столовой шагом уверенным, скорым, Направился к кинотеатру, но вдруг, — о, позор и стыд! На этот сеанс вечерний бездушные контролеры Его, Василия Павловича, не захотели пустить. — В чем дело? — вскричал он гневно. К чему такие мучения? Мною заплачены деньги, куплен законный билет. — Увы, — контролеры сказали,— на эти сеансы вечерние Не допускаются дети моложе шестнадцати лет. Ему же было — пятнадцать, к тому же еще не полных. А видом он был невзрачен, четырнадцати не дашь, Этакий худенький мальчик. В средней школе, я помню, У нас таких называли попросту: карандаш! И оттого ли, что серые глаза его загрустили, Или узнав, что он хочет себя самого посмотреть, Но контролеры смягчились и в зал его пропустили. Он сел, — и с экрана грянула военных мелодий медь. Глядел на себя мальчишка, глядел задумчивым взором, До слез ему захотелось, чтобы вот этот журнал Где-нибудь там, на фронте, увидел отец, о котором Вот уже восемь месяцев он ничего не знал. Глядел на экран мальчишка, нахохлившийся, упрямый, Какой-то комок непослушный грудь ему распирал. Нет, никогда не увидит его на экране мама, Убитая бомбой немецкой по дороге сюда, на Урал. И все ему вдруг показалось диковинной, страшной сказкой, В которой смешался с кровью недавнего детства снег. И стал в этот миг ребенком, маленьким мальчиком Васькой Товарищ Василий Павлович, уважаемый человек. Так ему захотелось материнскую слышать песню, Прижаться к кому-то родному и, может, всплакнуть и сказать, Что батька не пишет долго, что в общежитье тесно, Что вот ему бельишко некому постирать. Но свет загорелся в зале, волшебная тень пропала, Вновь на мгновение белым стал экран и пустым. — Ну как, на себя поглядели, товарищ Василий Палыч? — Сказал контролер, тот самый, что сперва его не пустил. Поднялся Василий Палыч, спокойным и твердым шагом, Как подобает, на улицу вышел, спокоен вполне. Побегал с толпой ребятишек по кустикам, по оврагам. Лег — и отца, и сражение видел всю ночь во сне. И повторял его имя мальчишескими губами… Вставал над Уралом погожий, солнечный, светлый денек. Отец его в это утро сражался в низовьях Кубани И думал: где его мальчик, где Васька его, сынок? Отца разлучила с сыном фашистская сила злая, Лежал он в степи казачьей под ливнем кубанским косым, Сжимал рукой автомат он, оружье свое, не зная, Что автомат ему сделал в тылу, на Урале, — сын.