Озеро (Бенедиктов)/ДО

‎Я помню приволье широкихъ дубравъ; Я помню край дикій. Тамъ, въ годы забавъ, ‎Невинной безпечности полный, Я видѣлъ — синѣлась, шумѣла вода, — Далеко, далеко, не знаю куда, ‎Катились все волны, да волны. ‎Я отрокомъ часто на брегѣ стоялъ, Безъ мысли, но съ чувствомъ на влагу взиралъ, ‎И всплески мнѣ ноги лобзали. Въ дали безконечной виднѣлись лѣса; — Туда мнѣ хотѣлось; у нихъ небеса ‎На самыхъ вершинкахъ лежали. ‎Съ дѣтскихъ лѣтъ л полюбилъ ‎Пѣнистую влагу, ‎Я, играя въ ней, ростилъ ‎Волю и отвагу. ‎Въ полдень, съ брега низпустясь, ‎Въ рѣзвости свободной ‎Обнимался я не разъ ‎Съ нимфою подводной, ‎Сладко было съ ней играть, ‎И съ волною чистой ‎Встрѣтясь, грудью разшибать ‎Гребень серебристой. ‎Было весело потомъ ‎Мчаться надъ водою, ‎Гордо дѣйствуя весломъ ‎Дѣтскою рукою, ‎И закинувъ съ челнока ‎Уду роковую, ‎Приманить на червяка ‎Рыбку молодую. ‎Какъ я и боялся и вмѣстѣ любилъ, Когда вдругъ налеты невѣдомыхъ силъ ‎Могучую влагу сердили, И вздутые въ бѣшенствѣ яромъ валы Ровесницы міра — кудрявой скалы ‎Чело недоступное мыли! ‎Пловецъ ослабѣлый рулемъ не водилъ — Предъ нимъ разверзался рядъ зыбкихъ могилъ — ‎Волна погребальная выла . . . . При проблескахъ молній, подъ гуломъ громовъ, Свершалася свадьба озерныхъ духовъ: ‎Такъ темная чернь говорила. ‎Помню — подъ роскошной мглой ‎Все покой вкушало; ‎Сладкой свѣжестью ночной ‎Озеро дышало. ‎Плавно, стройно шла ладья; ‎Средь роднаго круга ‎Въ ней сидѣла близъ меня ‎Шалостей подруга — ‎Милый ангелъ дѣтскихъ лѣтъ; ‎Я смотрѣлъ ей въ очи; — ‎Съ веселъ брызгалъ чудный свѣтъ ‎Черезъ дымку ночи; — ‎Въ ясныхъ, зеркальныхъ зыбяхъ ‎Небо отражалось; ‎На разнѣженныхъ водахъ ‎Звѣздочка качалась; ‎И къ Адели на плечо ‎Жадно вдругъ припалъ я. ‎Сердцу стало горячо, ‎Отъ чего — не зналъ я. ‎Жаръ лице мое зажегъ ‎И — не смѣйтесь люди! ‎У ребенка чудный вздохъ ‎Вырвался изъ груди. Забуду-ль вашъ вольный, стремительный бѣгъ, Вы, полныя силы н полныя нѣгъ, ‎Разгульныя, шумныя воды? Забуду-ль тотъ берегъ, гдѣ, дикъ и суровъ, Пѣвалъ заунывно пѣвецъ-рыболовъ ‎На лонѣ безлюдной природы? ‎Нѣтъ, врѣзалось, озеро, въ память ты мнѣ! Въ твоей благодатной, святой тишинѣ, ‎Въ твоемъ бушеваньи угрюмомъ — Душа научалась кипѣть и любить, И нынѣ летѣла бы ропотъ свой слить ‎Съ твоимъ упоительнымъ шумомъ!