Римской проститутке (Эллис)

Твой узаконенно-отверженный наряд — туника узкая, не медленная стола, струями строгими бегущая до пят,— но ты надменный взгляд роняешь холодно, как с высоты престола. Весталка черная, в душе, в крови своей зажегшая огни отверженной святыне, пускай без белых лент струи твоих кудрей. Не так ли в желтой тине, киша. свивается клубок священных змей? Когда ты возлежишь в носилках после пляски, едва колышима, как на водах в челне, небрежно развалясь, усталая от ласки, вся — бред восточной сказки, прекрасна ты и как понятна мне! Прикрыв кокетливо смешной парик тиарой, Цирцея. ты во всех прозрела лишь зверей: раб, гладиатор, жрец, поэт. сенатор старый стучатся у твоих дверей, равно дыша твоей отравою и чарой. Пусть ты отвергнута от алтарей Юноны, пускай тебе смешон Паллады строгий лик, пускай тебе друзья продажные леноны, твой вздох, твой взор, твой крик колеблет города и низвергает троны. Но ты не молишься бесплодным небесам, богам, воздвигнутым на каждом перекрестке! Смотри, во всем тебе подобен Город сам: свободу бросив псам, как ты, он любит смерть и золотые блестки! К меняле грязному упавшая на стол, звезда, сверкай, гори, подобная алмазу, струи вокруг себя смертельную заразу патрицианских стол, чтоб претворилась месть в священную проказу! Венера общих бань, Киприда площадей, Кибела римская, сирийская Изида, ты выше всех колонн, прочней, чем пирамида; богов, зверей, людей равно к себе влечет и губит авлетрида! Пускай с лобзания сбирает дань закон, и пусть тебя досель не знают ценза списки, ты жрица Города, где так же лживо-низки объятия матрон, и где уж взвешен скиптр, и где продажен трон! Не все ль мы ждем конца? Не все ли мы устали — диктатор и поэт, солдат и беглый раб — от бесконечных тяжб и диких сатурналий? На каждом пьедестале из теста слепленный уж вознесен Приап! Рабыня каждого, мстя каждому жестоко, ты поражаешь плод во чреве матерей, ты в язвы Запада вливаешь яд Востока, служа у алтарей безумья до конца, бесплодья и порока. Но вот уж близится Креста Голгофы тень, раба, ты первая падешь к Его подножью, благоухающих кудрей роняя сень, лобзая ногу Божью, и станет первою последняя ступень!