Ода к греческой вазе (Китс; Комаровский)

Ты цепенел века, глубоко спящий, Наперсник молчаливой старины Вечно-зеленый миф! А повесть слаще, Чем рифмы будничные сны! Каких цветений шорох долетел? Людей, богов? Я слышу лишь одно: Холмов Аркадии звучит напев. То люди или боги? Все равно… Погони страх? Борьба упругих тел? Свирель и бубны? Хороводы дев? Напевы слушать сладко; а мечтать О них милей; но пойте вновь, свирели; Вам не для слуха одного порхать… Ах, для души теперь они запели: О юноша! в венке… и не прейдет Тот гимн — и листья те не опадут; Пусть ввек не прикоснется поцелуй; Ты плачешь у меты — она цветет Всегда прекрасная, но не тоскуй — Тебе любить в безбрежности минут! О, этих веток не коснется тлен! Листы — не унесет вас аквилон! Счастливый юноша — без перемен Свирели будет звон и вечный сон; Любовь твоя блаженна! Вновь и вновь, Она кипит, в надежде утолить Свой голод; свежесть чувства не пройдет А страсть земная отравляет кровь, Должна печалью сердце истомить, Иссушит мозг и жаждой изведет. Что это за толпа, волнуясь, мчит? На чей алтарь зеленый этот жрец Ведет теленка? Почему мычит, Венками разукрашенный телец? Чей это городок на берегу И на горе высокий этот вал, Зачем молитвенный спешит народ? О этот город, утро на лугу, И нет здесь никого, кто б рассказал, Зачем так грустен этот хоровод. Эллады тень! обвитая листвой Мужей из мрамора и легких жен, Зеленым лесом, смятою травой Ты мучаешь, маня, как вечный сон, И вечно леденящая мечта! Но поколенье сменится другим, Ты новым людям будешь вновь сиять - Не нам. Тогда скажи, благая, им, «Краса есть правда, правда — красота», Земным одно лишь это надо знать.