Песнь I. Данте и Вергилий (Эллис)

Э Эллис
0 Altın Yaprak
На половине странствия земного Я, заблудясь, в дремучий лес вступил, Но описать, увы, бессильно слово Весь ужас, что мне душу охватил, И ныне страшно мне о том воспоминанье, И, словно смерть, тот лес ужасен был,' О всем, что видел там, начну повествованье, Чтобы поведать после и том, Какие блага я стяжал в своем скитанье… Мой разум был объят могучим сном, Не помню я. как в лес вступил ужасный И как один блуждал в лесу потом, Но вот, едва, бродя тропой опасной, К подножию холма я подступил (Концом долины был тот холм прекрасный), Я страх в душе мгновенно подавил И взор вперил в простор вершины горной: Что первый луч светила озарил (Оно по всем тропам ведет наш путь упорный), Вмиг в робком сердце буря улеглась, Что бушевала этой ночью черной, И как пловец, с напором волн борясь, На брег морской выходит, озирая Пучину вод. что вкруг кипит, ярясь, Так трепетал я, робкий взор вперяя В предел таинственный, что никогда Не смела преступить досель душа живая; Переведя свой дух, изнывший от труда. Я дальше в путь по берегу пустился. Стараясь, чтоб была опорою всегда Лишь нижняя нога ; когда мне холм открылся, Пантера гибкая явилась предо мной, И пестрый мех ее весь пятнами отлился, Ее не устрашил взор напряженный мой, Она стремительно дорогу преградила, И много раз хотел я путь избрать иной… Дышало утро вкруг, и солнце восходило Средь сонма звезд, которым в первый раз Его любовь святая окружила, Когда на них впервые пролилась И их впервые привела в движенье !.. И вот во мне надежда родилась, В час утра, в светлый миг природы пробужденья Роскошной шкурою пантеры завладеть… Вдруг страшный лев предстал, как грозное виденье, И снова я от страха стал бледнеть, Он шел навстречу с пастию раскрытой. Подняв главу, и страшно стал реветь, И воздух сотрясал тот рев его сердитый, За львом волчица шла с ужасной худобой, С гурьбой желаний в глубине сокрытой, Заставив многих клясть несчастный жребий свой… От страха трепеща, с надеждой я простился Ступить на светлый холм слабеющей стопой, И как скупец, что всех богатств лишился, Я вновь в отчаянье впадать душою стал, Опять, дрожа, с пути прямого сбился И к той долине мертвой отступал, Где даже голос солнца замолкает , Вдруг некий муж передо мной предстал, Ему, казалось, голос изменяет От долгого молчанья, видел я, Он путь ко мне спокойно направляет; Восторженно забилась грудь моя,— — «Кто б ни был ты, о, сжалься надо мною!.. Ты. человек иль тень земного бытия!» А он в ответ: «Увы, перед тобою Не человек, хоть им я прежде был, Теперь, увы, я — только тень… не скрою, Мой род из Мантуи, а сам я в Риме жил При добром Августе, но лживы были боги В те времена, — их ныне мир забыл Я был поэт благочестивый, строгий, Анхиза сын был воспеваем мной… Но для чего нам воскрешать тревоги. Сгорела Троя, град его родной, И он бежал!.. Скажи, зачем в кручине Ты скрылся здесь испуганной душой И не стремишься к радостной вершине Роскошного холма, что все блага сулит, Раскинувшись перед тобою ныне!..» В волненье я вскричал: «О, мне знаком твой вид, Вергилий — ты, источник вдохновенный, Что из себя поток поэзии струит!» И перед ним склонил чело смущенный.

Metnin kaynağı: Kamu malı arşiv

Bu şiire çeviri ekle ·

Bu şiiri puanla

Henüz puan verilmemiş

Yıldıza dokunarak 1–10 arası puan ver

Yorumlar

Yorum yapmak için giriş yapmalısın.

Giriş yap

Bu şiire henüz yorum yapılmamış. İlk sen ol.

Sana daha iyi bir okuma deneyimi sunabilmek için sitemizde çerez kullanıyoruz. Kişisel verilerin KVKK ve GDPR kapsamında işlenir; hangi çerezlere izin verdiğini dilediğin zaman değiştirebilirsin.