К Азинию Поллиону (Гораций; Фет)/ДО

Гражданскую войну при консулѣ Метеллѣ, Причины, ходъ войны, ошибочность путей, Фортуны прихоти и важные на дѣлѣ Союзы дружества вождей, Оружіе въ крови, еще неискупленной, Представитъ, выбравъ трудъ опасный, роковой — На почву ты ступилъ, гдѣ пламень затаенный Прикрытъ обманчивой золой. Пусть Муза строгая трагедіи до срока Театръ оставитъ: ты, как только разберешь Гражданские дѣла, по-прежнему высоко Въ котурнахъ Кекропса пойдешь. Кліентовъ въ горести заступникъ величавый, О Полліонъ! Не разъ Сенатъ благословилъ Тебя, котораго вѣнкомъ безсмертной славы Тріумфъ Далмаціи покрылъ. Ужь рокотомъ роговъ, грозящихъ и трескучихъ Нашъ слухъ наполнилъ ты; уже труба трубитъ, Ужь блескъ оружія смутилъ коней летучихъ И взоры всадниковъ страшитъ. И мнится, я внемлю словамъ краснорѣчивымъ Вождей, взывающихъ под пылью боевой, И духомъ лишь Катонъ упорствуетъ строптивымъ, Хоть покоренъ весь кругъ земной, Юнона, и при ней всѣ африканцевъ боги, Бѣжавшіе страны, которой не спасли, Ко правнукамъ владыкъ Югурты слишкомъ строги, Тѣнямъ ихъ въ жертву принесли. Холмы какихъ полей, латинской кровью тучныхъ, О святотатственныхъ не говорятъ бояхъ? О вопляхъ ужаса гесперцевъ злополучныхъ, Что Мидамъ слышатся въ степяхъ? Какой водоворотъ, какой потокъ не знаетъ Сраженій бѣдственныхъ! Не на моряхъ ли всехъ Отъ труповъ Дауніи волна свой цвѣтъ мѣняетъ? Гдѣ нашей крови чуждый брегъ? Но, Муза! рѣзвыя не оставляй затѣи, Забудь цеосскій плачъ и грусти не буди, А съ лирою моей въ пещерѣ Діонеи Напѣвы легкіе найди.